— В Заовражино я ехал, — отдышавшись, сказал он. — Приют для детей открывать и школу… Должен был раньше приехать, но у меня машина в грязи застряла. Вот я и… А тут эти… Не жилец ведь я, да?
— Да, — кивнул я.
— Эх, судьба-злодейка… — он попытался усмехнуться, но закашлялся, изо рта хлынула кровь. Я придержал его за плечи. Дал еще глотнуть самогона. Он затих. Я даже думал, что умер. Но нет. Открыл глаза. Точнее, один. Второй был заплывшим, открыть не получалось. — Думал, вернусь на Родину.
— Саша, — ответил я.
— Спасибо хоть на том, что от зверей этих вытащил, — Василий поднял здоровую руку, нашел мою. Сжал. И… все. Искра жизни, и так едва теплившаяся в его глазу, погасла.
«Приют, говоришь…» — подумал я, и в голове появилась дикая идея.
Глава 17
Разнообразных белоэмигрантов я уже видел, конечно. Они понаехали в Псков в огромном количестве сразу же, как только фрицы его захватили.
Похоже, Василий Горчаков был как раз из таких.
Провозился я несколько больше, чем планировал, конечно.
Учился в Сорбонне, жил в Париже. Аусвайс… Не сказал бы, что мы особо похожи с этим парнем. Хорошо, что фотографии были не во всех документах. Да и по тем, что были, опознать живого человека сможет разве что тот, кто его уже видел.
Рискую, бл*ха.
Вроде бы, в Заовражино меня никто не знал.