— Там Хавронья тебе хочет парочку шпионов выдать, сходил бы проверил сигнал, пока она в настроении.
На особиста было жалко смотреть. Он побелел, скрипнул зубами, на скулах вздулись желваки. Кажется, что он прямо сейчас взорвется. Выхватит из-под стола ствол и выпустит в охреневшего НКВД-шника всю обойму. И потом еще спляшет качучу на останках. Но ничего этого, конечно же, не произошло.
— Непременно проверю, Юрий Иванович, — отчеканил он. Встал, выпрямился и так, и зашагал к выходу из землянки.
А очкастый Юрий Иванович повернулся ко мне.
— А ты, стало быть, и есть знаменитый красный вервольф?
Глава 4
Почему-то я сразу понял, что очки ему не нужны. Простые стекла, это точно. Как и в тех моих, которые я с такой радостью разломал буквально пару дней назад.
— Такое дело, Александр Николаевич, — НКВД-шник по-хозяйски занял место Слободского. — Один человек в шутку прозвал меня Лавриком. А я в шутку решил примерить очки.
Я понимающе покивал. Что же ты за фрукт такой, Юрий Иванович, что особиста нашего как школьника выпнул из штаба, а он даже писнкнуть не посмел.
— Хм, надо же, — усмехнулся НКВД-шник. — Не бледнеешь, не дергаешься, руки не дрожат при упоминании Лаврентия Палыча. Значит или ты дурак из дремучей деревни, или непростой дядька, а?
«Бл*ха, даже в голову не пришло, что это проверка! — подумал я.
— А чего бледнеть, если совесть чиста? — я пожал плечами.
— Молодец, — без всякой иронии проговорил НКВД-шник и протянул мне руку через стол. — Будем знакомы. Юрий Иванович Карнаус.
Я пожал протянутую руку, не задумываясь. Да уж, реально интересный тип. Не размахивает корочками, званием не козыряет, не допрашивает требовательно.
Оперативник это. Работает в поле, а не вытряхивает сведения из голов собеседников.
НКВД — организация с весьма обширной областью интересов. Там не только глубокие бурильщики служат.
Отлегло чутка, но расслабляться все равно рановато.