Ну вот и все. Из такой позиции даже слепой не промажет.
Вот так бесславно ты свои дни и закончишь, дядя Саша…
Но неизвестный противник, вместо того, чтобы радостно давить на спусковой крючок, принялся махать в мою сторону штыком. Патронов у него что ли нет?
— Шуруй давай отседова! — проскрипел он. А голос-то дрожит, психует, тварь такая!
— Ага, уже хвост поджал, сучий потрох! — я уклонился от штыка, прянул вперед и ухватил винтовку. Рванул на себя. Принял в свои горячие, так сказать, объятия, это тело и со всего маху шваркнул его о кирпичную стену.
Я выволок эту сволочь на колокольню и еще раз со всей дури приложил его башкой об пол. Подхватил винтовку, думал всадить в него штык, но передумал. Это же он, гнида позорная, убил нашего Кольку! Если замочу его вот так просто, то тварь даже испугаться как следует не успеет. Нееет, паскуда, ты у меня еще поживешь.
Я приложил его прикладом по башке, и он отрубился. Если убил, то повезло гаду.
Но надо будет поглядывать, пока стрелять буду, чтобы в себя не пришел раньше времени.
Колька наполовину свешивался наружу, зацепившись ногой за колесо. Ну да, картина преступления ясна, как божий день. Наш пулеметчик заправлял ленту, привстал над станком. А эта сволочь подкралась со спины и всадила ему чуть ниже шеи штык.
Я втянул Кольку обратно на колокольню.
Пулемет Максима — совершенно безотказная машина. Я даже в своем времени пару раз из такого стрелял. В 1910 году машинка сделана, а убойной силы не потеряла.
В мое время. А этому-то не больше тридцати. Но судя по его виду, судьба у него была очень даже героической.
Я плюхнулся на живот и схватился за станок. Крайний дом в селе заполыхал. Сразу следом за ним — второй. Ну все, гаврики, теперь мое соло!
Поймал в прицел первого фрица с рюкзаком за спиной.