— Я покажу дорогу!
Главное, чтобы этот здоровенный хрен раньше времени не обратил внимания на мою обувь.
Я бодро зашагал вдоль палаток. Пожар и суету мы быстро оставили за спиной.
— Что у них там произошло? — спросил Пферинг.
— Кажется, они в лесу нашли какое-то странное место, — начал врать я. — И привели туда какого-то старика, чтобы он им что-то объяснил. Но что-то, вроде как, пошло не так. Герр Карлсфельд сказал, что подробности меня не касаются.
— Что еще за место? — отрывисто спросил Пферинг.
— Там в овражке вроде как пещера, у которой вход кирпичами выложен, — я говорил быстро и заполошенно.
— А ну стой! — вдруг сказал Пферинг.
Твою мать! Я повернулся к нему, вытянулся в струнку. Постарался, точнее, насколько мне тесный китель того задохлика позволил.
— Как тебя зовут? — спросил Пферинг.
— Ганс, герр Пферинг! — браво отрапортовал я, незаметно сжимая кулак и отводя его для удара.
Хррясь! Здоровенный фриц подавился следующим вопросом и повалился на бок. Черт, я надеялся, что он чуть дольше пройдет своими ногами. Теперь придется это тяжеленное тело на себе тащить не меньше километра.
Дорога казалась бесконечной. Я переставлял ноги, спотыкался, пару раз даже навернулся. Чуть не поседел, когда подумал, что ногу подвернул. Ну да, очень по-геройски будет провалить все дело из-за растяжения лодыжки.
Да где уже этот бункер? Заблудился я что ли⁈ Ночь была холодной, но у меня со лба лил пот.
Шагай-шагай, дядя Саша. Одна нога, другая нога. Раз-два, раз-два… На том свете отдохнешь.
— Ох, и долго же ты ходил! — раздался справа громкий шепот. Захрустели ветки, из кустов выбрался Кузьма. — Давай подсоблю…
— Не лезь, Михалыч, — пыхтя, произнес я. — Тебе еще пневмонию лечить, нечего трупы на себе таскать.
Внутри бункера чадно горела лучина, освещая разрисованные оккультными знаками стены. Все сделали по инструкции Карнауса, вроде ничего не забыли.
— Я вот тут еще от себя кой-чего добавил, — гордо подбоченился Кузьма, указав на конструкцию из палок и тряпок.
Я с облегчением скинул тело Пферинга в центре, где на подметенном полу был нарисован кирпичной крошкой круг. — Осталось теперь тело до ума довести.
Я выдернул из-за голенища заточку и принялся срезать с фрица одежду. Согласно выданной мне инструкции, в этот раз жертва должна быть абсолютно голой.