– Офигеть!
– Фигеть будем позже! – оборвал его Максим. – В машину!
Зашвырнули плохо соображавшего лётчика в кабину, запрыгнули сами, и Максим рванул самолёт в воздух, интуитивно ожидая выстрела в спину.
Однако носорогопаук так и не успел выстрелить, а «птеродактиль», сбитый в заросли кустарника, не сразу восстановил повреждённый корпус и догнать самолёт уже не мог.
Но исчез и «дирижабль» Точилина, словно растворившись в воздухе, как призрак. Говорить «спасибо» было некому.
– Куда он делся, чёрт побери?! – пробормотал Редошкин, обозревая горизонт.
– Не ругайся, – сказал Максим. – По сути, он нас спас.
– Хоть убей, не понимаю, чем он думает! Сначала сбегает, потом вдруг геройский спасает и снова бежит! Мозги у человека есть? Или что там у него – солома?
– Опилки, – усмехнулся Максим, вспомнив незабвенного Винни Пуха. – Солома была у Страшилы из сказок Волкова. Не читал, небось?
– Только сказок в моей жизни не хватало. Хотя читал, конечно, я был воспитанным мальчиком.
Пилот, усаженный спиной к основанию одного из кресел-«гнёзд» операторов, попытался встать, но лейтенант резко усадил его обратно.
– Сидеть! Говорить можешь? Или ещё раз дать по морде?
– Что… вам… нужно… – сипло проговорил лейтенант.
– Как вы проникли на базу?
Лейтенант заёрзал, отворачиваясь.
– Какое это имеет значение?
– Отвечай, если спрашивают!"
"– Подожди, Жора. Возьми управление. – Максим дождался, пока лейтенант примет командование аппаратом на себя, снял рога, присел на корточки перед пленником. – Пойми главное, парень: идёт война, а ты перешёл на сторону врага! И хотя сделал это непреднамеренно, сути дела это не меняет. Ты – предатель! Поэтому церемониться с тобой мы не станем! Не будешь отвечать на вопросы по-хорошему, ответишь по-плохому! Но я тебя разговорю, обещаю! Что выбираешь?
Пленник засопел.
Максим положил ему руку на плечо.
– Давай, пилот! Кузьмин твоя фамилия? Как зовут?
– Алекс…
– Давай, Саня! Помоги нам и себе самому!
– Не знаю… чем…
– Тебе задали вопрос – как вам удалось пройти в подземелье.