А что? Мне нравится. Пусть слово с древнего языка, но у людей на слуху: маги-природники, которые специализируются на насекомых, так и называются — маги-инсекторы. Их услуги бесценны для землевладельцев.
Кто же откажется приобрести карманный инсектор?
— Названия... У меня с ними большие проблемы. В день, когда впервые встретились с тобой, я безуспешно пыталась продать новый защитный артефакт — бронесисю. Ой!
Опять выскочило это дурацкое слово...
Я спрятала в ладонях пылающее стыдом лицо. Опять опростоволосилась! Боги, за что вы меня сделали косноязычной?
— Точнее, бронегрудь.
— Это что-то из защитной магии? — сдавленно спросил Мэттхольд.
Понятно. Я его рассмешила, но он постарался скрыть смех, чтобы не обидеть. Великодушно с его стороны.
— Да, это мощный щит на весь корпус, ведь по статистике, большинство заклинаний направлены туда. — Я машинально принялась перечислять особенности своего детища.
— Бронежилет.
— Что?
— Больше подходит это название, если артефакт защищает корпус, — объяснил кромешник.
У меня не было слов!
Я создаю артефакты уже несколько лет. Назвать их — это сложнее всего, почти физические муки. Без названия не продашь, а не продашь — не будет возможности делать следующие артефакты, и я утрачу независимость.
Как-то так.
Нет, меня поддержит брат, назначив финансовое содержание, сестра тоже не останется в стороне. То есть от голода не умру. Но буду ли создавать артефакты? Ежеминутно помня, что провалилась, не справилась без посторонней помощи?
А идти в чью-то мастерскую рядовым артефактором.
Для женщины артефакторика — чаще всего бурная река с подводными камнями.
И сейчас я смотрела на потрясающего мужчину, который за несколько минут общения дал имена уже двум моим изобретениям. Шикарные названия — емкие и отражающие суть. Сокровище, а не мужчина!
Я ощутила себя драконом-коллекционером из иномирских сказок.
— Филиппа, твой взгляд меня пугает, — явно с усмешкой произнес кромешник и взял чашку с чаем.
Белый фарфор в сильных смуглых пальцах — красиво.
— Размышляю, как лучше сделать тебе неприличное предложение, — призналась я честно.
Поднятая чашка на миг зависла в воздухе, затем продолжила траекторию движения.
— Филиппа, какое предложение? — осторожно уточнил Мэттхольд и сделал глоток. Половина чашки исчезла во тьме капюшона.