— Я хочу тебя, — сообщила я важное и сосредоточилась на половинке чашке.
Как тьма сказывается на ее свойствах? Никак? Тот же плащ — он исчезает-появляется, потому что видоизменился под воздействием? Или изначально соткан из тьмы? А вдруг это тогда часть мужчины, как татуировки? И потрогать за край плаща — достаточно интимный жест?
— Фил, — тихо окликнул кромешник, и чашка в его руке вдруг раскрошилась.
Брызг было немного, он почти допил чай.
— Что? — Я уставилась во все глаза.
— Повтори, что ты сказала, — терпеливо и очень медленно произнес Мэттхольд.
Да что я там такого сказала?
— Я хочу тебя — ужасно сильно хочу! — пригласить к себе в помощники, уж очень здорово вышло с названиями! — выпалила я на одном духу.
— Кхм, — озадаченно прокашлялся кромешник.
Лежащий возле стола Барт выдал странный звук, еще и лапой прикрыл морду, пряча нос и глаза.
Ну вот, я же была права и предупредила! Странное предложение.
— И да, я понимаю, что предложение неприличное. Кромешному лорду нельзя работать у артефактора.
— Почему нельзя? — уточнил Мэттхольд, но отстраненно, будто думал совсем о другом.
Наш разговор его тяготит? Заболтала я своими глупостями?
— Статус кромешника, гордость и запреты ордена, — со вздохом перечислила я. — Все понимаю, но как же мне нужна помощь с названиями!
— Помощь с названиями, — эхом повторил кромешник. — Ничего неприличного не вижу в помощи.
— О! Правда? Тогда заключим договор на проценты с продажи, так будет справедливо, — предложила я.
Боги, как же мне повезло! Я подавила желание запищать от радости.
— Странные у тебя понятия о справедливости, — удивился Мэттхольд. — Брать плату только за названия... Хм. Слишком щедро и, уж прости, глупо, Фил. Я просто помогу.
Хотелось поспорить, что это он неправ. Без удачного названия изобретение будет валяться на полке в пыли, его не возьмет лавочник, не купят люди.
А я так хочу, чтобы моими артефактами пользовались, чтобы они приносили пользу! Я бы спокойно творила дальше в удобных для себя условиях.
"Мэттхольд внезапно насторожился — не видя лица, я все же поняла это по изменившимся позе: в плечах появилось напряжение. Мужчина будто к чему-то прислушивался, не доступному мне. А у меня ведь тонкий слух, острее, чем у среднестатистического человека.
— Филиппа, тебе пора подремать после завтрака, — вдруг заявил кромешник и вышел из-за стола. — Я провожу тебя в спальню.