Ветхий забор из штакетника, небольшой кирпичный дом, отдельно стоящее кирпичное же строение с двумя входами, вместо окон под ржавой железной крышей, стеклоблоки. За строением, покрытое обильным слоем пара грязевое озерцо, питаемое двумя забранными в бетон горячими серными источниками.
Встречать выскочил хромоногий рыжий дядек в тюбетейке, за спиной которого маячил долговязый подросток, такой же рыжий и удивительно похожий ликом на рыжего старшего.
— Исрапи, — буркнул Ахмед, открывая дверь «уазика».
— Смотри, я тебя предупредил, — остерег по-чеченски Антон, также выходя из машины.
Обнялись по обычаю, похлопали друг друга по спинам. Исрапи спросил, как дела. Ахмед, деланно улыбаясь, вскользь упомянул о ранении, пожаловался на ревматизм, коварно наскочивший на его могучую спину немногим более недели назад.
— У тебя как?
— Нормально. До вечера пусто, никого не бывает. Заходи, я все сделаю.
— Хорошо, — Ахмед, как было условлено, помахал «кипарисом» высунувшемуся из двери второго «уазика» Менту (физиономию Севера показывать сочли нецелесообразной, больно уж белобрыс да курнос.
Экипаж Севера незамедлительно укатил, второй раз просить не пришлось. Разделить группу было решено не только по оперативно-тактическим соображениям, но и ввиду местных особенностей.
— Все будете греться? — поинтересовался Исрапи.
— Да, все, — кивнул Ахмед, не заручившись поддержкой «соратников».
— Али, сделай три! — крикнул Исрапи вслед ломанувшемуся к кирпичному строению внуку. — Идите, я сейчас простыни принесу, — и усеменил в дом.
— Оно много себе позволяет, — отмороженным голосом заметил Мо, на ходу неуловимым движением достав из спинки «разгрузки» один из своих боевых ножей с тяжеленной ручкой, залитой свинцом, подбросив его на три оборота, поймав за ручку и так же ловко упрятав обратно.
— Я всегда заказывал ванны на всех, кто приезжал со мной сюда, — поспешил пояснить Ахмед, обращаясь к Антону, на Мо он старался не смотреть.