Возможно, именно непрекращающийся мелкий дождь, навевавший своим монотонным падением чувство умиротворения, да кажущееся ощущение безопасности сыграли со мной злую шутку.
Со мной в рейде участвовали 12 человек. Все они были юными, немного легкомысленными и, вдобавок ко всему, неделю назад получили месячную зарплату, которую именно сейчас им приспичило потратить.
— Товарищ старший лейтенант… Разрешите на соседнюю ферму смотаться — продуктов купить? — высунулся великовозрастный ребенок, сержант Желудок.
Ладно, черт бы с ними. Ну приспичило пожрать — велика ли беда? Обычно на такие вот провокации я отвечаю категорическим отказом.
Но в тот раз я посмотрел в проем выбитого окна на моросящий дождик, представил себе, как заманчиво бы смотрелись сейчас поджаренные на сливочном масле свежие яйца, и решил дать «добро». В нашем тылу располагается застава 47-го полка, до которой километра четыре, а соседняя ферма хорошо просматривается с заставы. На ферме по зимнему времени проживают лишь старики чеченцы, дед с бабкой, которые ни с кем не общаются.
— На, держи, — я достал из кармана полтинник и протянул сержанту. — В общий котел…
Отметив, как загорелись глазенки у моих обжор, я хмыкнул и окончательно укрепился в правильности данного отступления от нормы.
— Ухо, станцию оставь, — скомандовал я запасному радисту. — Пойдешь с сержантом. Возьмите три красные ракеты — если что, хоть одну пустите. Смотрите, чтобы наши с заставы не подстрелили! Так, так… Время, — я посмотрел на часы. Это ведь сказать легко — смотаться — пять километров по вязкой грязи, с ведением непрерывного наблюдения во все стороны. Это вам не перед сном по аллейке прогуляться!
— Сорок минут туда, сорок обратно, десять — там. Итого — полтора часа.
"Когда минуло два часа, я шибко не взволновался — по такой грязи да с огибанием всех подряд буераков можно тащиться и дольше. Тем более что обратно при благоприятном раскладе они попрутся груженые.