Позже Толик высказывал желание вернуться на эту заставу и завершить разминирование, а заодно попробовать осуществить свой идиотский трюк. Но, как это частенько бывает, то времени не хватало, то более важные заботы одолевали. В общем, остался один минный сектор и сделанное ловкими руками Матюкова сооружение, которому суждено было тихо гнить под мрачным небом Ичкерии. Судя по всему, никто на заставу не лазил — только злополучная корова, про которую упомянул предводитель контрольной группы «духов» Алдат. Местные жители прекрасно знают, что из существующих на вооружении у федералов мин и комбинаций из них примерно половину могут снять только специалисты, а процентов тридцать вообще не подлежат извлечению — вот и не лезут куда попало…
Спустя двадцать минут лесополоса с обеих сторон грунтовки несколько поредела — мы добрались до разрушенного КПП заставы.
— На выход, англичанин, — скомандовал Исрапи. — Приехали.
— Хоть веревки на ногах распутайте! — возмутился я, попытавшись выбраться из салона самостоятельно и при этом больно звезданувшись об обочину. — Я что вам тут — скакать буду?
Тут, между прочим, кое-где мины остались — как скакну, так и взлетите вместе со мной.
— Распутайте ему копыта, — распорядился подоспевший Алдат. — Только так, чтобы он их не мог шибко широко ставить. — А мне сообщил:
— Вот когда откопаем погреб и полезешь разминировать — тогда мы тебя совсем развяжем. А то Исрапи утверждает, что ты очень шустрый — еще заведешь нас на минное поле и свалишь.
— Это точно, — подтвердил Исрапи, вынимая из багажника средней «Нивы» лопату. — Он запросто заведет, Сусанин, мать его…
Якуб слегка ослабил у меня на ногах путы, и я, подгоняемый пристроившимся сзади Алдатом, мелкими шажками двинулся к позициям, беспрестанно жалуясь на неудобства при движении.