В последние секунды пребывания на этом свете в сознании юного лейтенанта внезапно проснулось понимание нелепости происходящего, растолкало в стороны пелену равнодушного безразличия и выбралось наружу.
Тэд отворачивается и делает вид, что протирает очки — ему искренне жаль лейтенанта, несмотря на его «преступления». Вчера утром мы беседовали с пленными в присутствии Абдуллы — журналист знает, что лейтенант только в марте закончил училище. Не успел еще повоевать, салажонок.
Тэд украдкой смахивает слезу с ресницы.
В эту секунду я даю себе клятву, что буду мстить, пока не умру…
Рука Абдуллы резко опускается вниз. Две длинные очереди сливаются в одну. В последний момент пленные тесно прижимаются плечами, и тела их падают друг на друга, образуя общую кучу окровавленных тряпок с торчащими в разные стороны ногами и руками.
Церемония окончена. «Духи» без команды расходятся. Четверо из них, надевая на ходу брезентовые рукавицы, подходят к трупам, хватают их за ноги и тащат за ограду лагеря. Контрольные выстрелы в лагере Абдуллы не делают — расстрелянных сбрасывают в пропасть.
…В лагере Абдуллы Бекаева мы с Тэдом пробыли три дня. Это, наверно, роковой срок — практически везде мы останавливались именно на три дня, и ничего хорошего для местного населения из этого не выходило.
По сравнению с бойцами «Мордаса» «духи» Абдуллы выглядели неуправляемой бандой диких варваров. В столь же значительной степени отличалось слабое подобие порядка в здешнем лагере от железной дисциплины, господствующей в полку Вахида Музаева, упокой Аллах его душу…
Когда мы заехали в Мехино и попросили первых попавшихся местных жителей препроводить нас в отряд Абдуллы Бекаева, никто из них даже не счел нужным поинтересоваться целью нашего приезда.
Жители — четверо стариков, сидевших на лавке у двора, — переглянулись и пожали плечами. Затем один из них недоуменно развел руками и сказал:
— Зачем провожать? Сами доберетесь. — Он небрежно махнул рукой на север. — Вон дорога, езжайте по ней. Она ведет прямиком на серебряный рудник — там отряд Бекаева.