— Что вы, что вы! Вы не так поняли! У вас схожий тип лица, рост небольшой… А так вы мужчина — вы, конечно, мужчина! Ярко выраженный мужчи-ина…
Вот так, вроде бы ненароком, Алик нажил в моем лице смертельного врага. Кому понравится, что «опорофинили» перед подчиненными? Неприязнь моя усиливалась еще и из-за сексуальных странностей Алика и закономерно трансформировалась в тяжкие подозрения, которыми я не замедлил поделиться с полковником.
— Сдаст он нас после операции, — заявил я Шведову. — Бля буду, сдаст! Это на его гомосечьей роже нарисовано! Сколько вы ему платите?
— Напрасно ты к пидерам так, — миролюбиво посмеиваясь, урезонил меня полковник, — если не брать во внимание их голубизну, они, в общем-то, неплохие ребята.
Вот таким образом. Не знаю, каким макаром Шведову удалось зацепить этого высокохудожественного извращенца и принудить его к добровольному и безвозмездному сотрудничеству, но, судя по всему, полковник действительно не испытывал в отношении гея никаких опасений…
Спустя 15 минут после начала визажирования Дрофер сложил губы бантиком и отступил назад.
— Примерьте, — визажист протянул мне куртку и берет. — Размер обуви дамы будет вам, увы, маловат, но… вот тут у меня есть нечто в этом роде… — Зардевшись как мак, Алик извлек откуда-то из-под дивана высокие лакированные ботинки с кучей пряжек — нормального сорок второго, но весьма изящной формы. Ух ты, педрила!
Когда я облачился в чуждые моему полу аксессуары, Дрофер поправил на мне парик, подтянул накладную грудь, нанес еще пару штришков губной помадой и вынес вердикт:
— А что… похожи как две капли воды.
Я полюбовался, и мне стало грустно. Если до сего момента у меня теплилась надежда провалить этот вариант, представив перед Шведовым в своем мужественном, не поддающемся обработке облике несостоятельность Дрофера как мастера, то сейчас она окончательно угасла.
Этот тип действительно оказался мастером с большой буквы.