Длина этих скатов от вершины до того места, где спуск плавно переходит в зеленую равнину, составляет от полутора до двух километров, они прекрасно просматриваются на всем своем протяжении и, несмотря на пологость, недоступны для транспорта из-за многочисленных складок и гигантских карманов, образовавшихся еще в те времена, когда повсюду на земле кипела вулканическая масса. Транспорт может подняться сюда по единственной дороге, которая денно и нощно охраняется усиленным «нарядом» аксакалов, что режутся в нарды в чайхане у самого въезда в село.
— Чует мой попендер — будет тут облом нам… Будет нам облом тут — это сто пудов! — словно прочитав мои мысли, пробормотал речитативом Джо, откладывая бинокль и переваливаясь на спину.
— Рано хоронишь, Санек, — с наигранным оптимизмом ответил я и, посмотрев на часы, добавил:
— У нас еще целых три часа с хвостиком.
Немного помолчав, вредный Джо вновь начал меня донимать:
— Ну и что — три часа? Пролетят — глазом не моргнешь… Я ж сразу сказал — пошли к трассе! Вон — уже пять тачек выехали с утра. Давно бы уже притормозили кого надо. Может, поползем, пока не поздно?
Ласково улыбнувшись боевому брату, я показал ему кукиш:
— Верь мне, Джо… Бери бинокль и наблюдай себе помаленьку, а я пока подремлю, — и нахлобучил панаму на глаза, давая понять, что полемизировать не расположен.
Обиженно крякнув, Джо заерзал на подстилке, поудобнее устраиваясь для наблюдения. Еще утром, когда мы оборудовали лежки на этом не проездном перевале, мой напарник предложил сразу пробираться в долину и соорудить засаду возле трассы. Предложение на первый взгляд было заманчивое, и я чуть было не клюнул. Однако, поразмыслив и проанализировав информацию, полученную от Шведова, решил действовать по своему плану, страшно огорчив Джо.
— Ладно, коллега, не переживай, — выдал я после продолжительной паузы.