— Я тебе посвечу! — сердито прикрикнул солидный. — Сейчас с КП тебе из пушки засветят, болван!
— Ладно, ладно, — примирительно пробормотал проситель. — Вот не сумею отмотать, будете до фермы толкать…
Спустя некоторое время возня снаружи прекратилась. В салон «ленда» уселись двое на передние места и аккуратно захлопнули двери. Снаружи негромко заработал двигатель, и наша машина, резко дернувшись, покатилась вперед.
Мы равномерно перемещались минут двадцать пять и, по моим расчетам, оставили Хамашки значительно правее: я услышал справа собачий лай в хоровом исполнении, длившийся минут восемь, затем он постепенно стих.
«Наверно, приехали», — решил я и, просунув руку в салон, нащупал проволоку, крепящую сверток с оружием. Пустив в дело кинжал, я быстро перерезал ее и по тому, как она исчезла в отверстиях, сделал вывод, что оружие благополучно плюхнулось на землю.
Задняя дверь «ленда» открылась.
— Взяли, — распорядился солидный голос и тут же мило пошутил:
— Не перепутайте с журналистом — он теплый, а офицер — хи-хи — холодный!
Да уж! Ну и шутки у тебя, солидный! Ты ошибаешься — я тоже теплый.
Чьи-то сильные руки ухватили меня поперек туловища и бесцеремонно бросили на палки, обтянутые брезентом, — судя по всему, медицинские носилки. «Предусмотрительные, говнюки, — подумал я. — Тэда наверняка на этих же самых носилках перемещали».
— Давай поживее, мужики, — распорядился солидный.
Мужики взяли и потащили, тяжело вздыхая и кряхтя — наверно, я тоже тяжелый.
«Интересно, почему обратно? — подумал я. — Они что — не собираются здесь оставаться? Или обратно — это к машине? А чем это так отвратно воняет?»
Протащив меня шагов двадцать, мужики развернули носилки, один из них скомандовал:
— Три-четыре! — и меня элементарно вытрусили вон из носилок в какую-то вонючую бездонную пропасть.