– На юге королевства, в густых лесах Ласпунии много зверя, однако там пошаливают беглые каторжники, а значит, королю нужна охрана, и немалая…
– Насколько же немалая?
– Он возьмет с собой три кавалерийских корпуса.
– Тридцать тысяч всадников? – понимающе усмехнулся граф.
– Именно так, ваше сиятельство. Уверен, что герцог всерьез воспримет эту угрозу.
– Да уж, это точно. Однако есть одна трудность.
– Какая же?
– Городское ополчение и наемники. Пока я доберусь до Коттона, там уже будут меня ждать.
– Так, может, обойти Коттон и сразу двинуться к замкам в долине? – предложил королевский лазутчик.
– Это невозможно, горожане слишком дорожат свободами, которые предоставил им Ангулемский. Они вцепятся в мой хвост и притащатся за мной в долину. Вояки они никакие, однако если спереди окажется замок Марингер, а позади этот сброд, я буду связан по рукам и ногам.
– Ну что же, думаю, мы сможем помочь вам, граф. Что, если вам выбрать другой маршрут – не берегом, а морем?
– Вы шутите? – Де Гиссар говорил лазутчику «вы», поскольку понимал, что перед ним не последний человек из свиты короля.
– У меня будет четыре тысячи всадников, как я переправлю их морем?
– Четыре – мало. Нужно хотя бы пять.
– Хорошо, будет пять, но от этого моя задача станет только сложнее.
– Не станет. Я предлагаю следующий маршрут – во время отлива вы пройдете по отмели к острову Канаи, а там погрузитесь на купеческие ранбоуты, где их найти, вам сообщат наши люди. Думаю, двадцати судов будет достаточно – ранбоуты огромны, хотя и медлительны. Переход от Канаи к побережью займет не более двух суток. Разумеется, суда вам придется захватить, однако не стоит проливать при этом крови больше, чем того требуется.
– Как быть с постом королевских гвардейцев, что стоит на отмели? Мимо них нам никак не пройти.
– Пост вас «не заметит». Им будет отдан соответствующий приказ.
– Что я получу за свои труды? Ведь не думаете же вы, что я пущусь в столь опасное приключение из одной только любви к его величеству.
– Ну, разумеется, ваш труд будет оплачен. Я уполномочен предложить вам пятьдесят тысяч дукатов…
Сказав это, королевский лазутчик позволил себе улыбку, наблюдая, как на лице графа отражаются его внутренние переживания.