И только его по-прежнему яркие синий и карий глаза, позволяли понять, что это все еще именно он — Король Бессмертных.
— Твоя плоть смертного, даже учитывая, как много ты потратил, чтобы укрепить её, не может выдержать могущества твоей души."
"Пепел только пожал плечами. Выглядело это не очень лицеприятно. Да что там — звучало тоже. Кости терлись друг о друга и щелкали даже те места, которые самой природой задуманы так, чтобы никогда не щелкать.
— Вы, королева, пришли, чтобы рассказать мне уже то, что я и так знаю или, все же, по делу.
— Какие дела могут быть между старыми, — Титания, делая ударение на этот слог, растянула потрескавшиеся, серые губы в беззубой усмешке. — товарищами.
— Фейри мне не товарищи, — покачал головой Пепел.
— Но ты нашей крови.
— Моя мать принадлежала миру смертных, а отец… вы, Королева, лично изгнали его и казнили моего деда и прадеда.
Титания дернулась от этих фраз. И не потому, что именно сказал древний волшебник, а то — как он это сказал.
Безразлично.
Абсолютно серо.
Тоном, которым могут упомянуть про не очень приятный дождь или какую-то иную погодную неурядицу, но точно не про личную трагедию, ставшую, некогда, причиной, по которой Пепел сражался на дуэли против Рыцаря Летнего Двора, а затем и самой Титании, когда та вмешалась в поединок.
И, может, именно по этой причине, как бы это парадоксально не звучало, в далекие времена Пепел не встал на сторону Черного Генерала, хоть искушение было велико.
— Ты изменился с тех пор, как мы виделись в последний раз, Кровавый Генерал, — Титания ударила посохом о пол.
На троне из цветов и лиан вновь сидела прекрасная женщина неопределенного возраста. Ей можно было смело дать как двадцать пять, так и сорок пять и, скорее всего, ошибиться на сотню эпох.
Напротив неё сидел юноша и все так же скучающе смотрел куда-то в сторону высокого свода.
— Южные ветра принесли мен вести, что в Тир’на’Ног, прямо на праздник летнего солнцестояния, заявился смертный вместе с… демоном.
— Пока подло не бежал, скрывшись в тенях между мирами, — подытожила Титания. — Ты ведь и сам знаешь, что южным ветрам нет веры. Они легко обманут и много за это не возьмут.
— Но видимо на этот раз не обманули.
Они снова замолчали.