Сперва он был не выше овчарки, затем пони, а когда подошел почти вплотную к Бадуру, то холкой нависал над высоким лесорубом.
— Пойди и возьми, — кивнул в сторону дома Бадур. — если она тебе так нужна, Нарнир.
Волк медленно обходил спокойно стоявшего в снегу Бадура. Хаджару не требовалось иметь столько опыта в интригах, сколько он успел приобрести (пусть и против своей воли), чтобы понять, что между этими двумя таилась старая история.
И, видимо, не та, которой Бадур мог бы и хотел похвастаться.
— Бадур, старый друг, — прорычал волк.
Пальцы северянина чуть крепче сжали топор, но сам он остался стоять неподвижно.
— Уходи, Нарнир.
— Уходить?!
Волк заукал, заливаясь смехом гиены. Его братья и сестры подхватили и, то оборачиваясь людьми, то тварями, тоже засмеялись.
— Но мы еще даже не поговорили, Бадур. Слова не сдержали, — Нарнир сделал ударение на «слово» и это тут же отразилось во взгляде северянина. Хаджар увидел в нем стыд и затаенную боль. — Как там твой старший брат говорил, Бадур? Все мы равны перед ликом велик…
Северянин не стал дослушивать. Он поднял свой топор и опустил его так быстро, что один лишь только свист рассекаемого ветра оставил на снегу длинные полосы глубоких разрубов.
Что-то совсем иное таилось в движениях и действиях северянина. Что-то не менее могущественное, но куда более… иное.
— Даже не думай, Нарнир, — процедил Бадур. — даже не думай, что уйдешь от сюда целым, если помянешь моего брата еще хоть раз.
— Ой-ой, северянин, ну как же я могу его не помянуть, — оскал сполз с морды волка и его сменила широкая человеческая усмешка.
На снегу стоял высокий, жилистый воин.
В отличии от Гарк’алера, шкура не полностью покрывали его тело. Скорее выглядела как плащ, плавно переходящий в шлем в виде волчьей пасти, накрывавшей волосы и верхнюю часть лица, спускаясь до самых бровей.
Сухое лицо мужчины средних лет частично скрывала седая борода. Из одежд он носил кожаные доспехи, перетянутые ремнями и скрепленными стальными бляхами.