Посмотрев по сторонам, я заметила, что у нас кого-то не хватает.
– А где миссис Веб? – спросила я.
– О, она обедает одна, в своей гостиной, – ответила мне миссис Бэддли, закатывая глаза и делая смешной томный жест ручкой.
– Вот как? Выходит, мисс Ужасная-и-Великая слишком высоко занеслась, чтобы есть вместе с остальными слугами? – спросила я, и все за столом дружно рассмеялись. Лёд между нами был сломан. Мне было удивительно приятно сидеть с ними со всеми за столом, видеть, как они улыбаются, и улыбаться им в ответ.
– Мистер Джексон, не попросите ли вы Джин включить радио? Сейчас, насколько я помню, должны передавать рождественский концерт.
– Прекрасная мысль, миссис Бэддли, – просветлел лицом Джексон. – Сейчас мы его послушаем, а я тем временем спущусь-ка в погреб и принесу пару бутылочек. Сегодня же Рождество, в конце концов.
Вечер удался на славу. Мы ели, пили, слушали прекрасную музыку по радио.
– Я хочу предложить тост! – воскликнула я, поднимаясь на ноги. – За миссис Бэддли и её восхитительное угощение!
– За миссис Бэддли! – радостно поддержали меня все. Знаете, даже Джексон тогда выглядел весёлым и счастливым в своей сдвинутой набок бумажной короне, которую он, правда, надел только после долгих наших уговоров.
Мне нравилось смотреть на окружавшие меня счастливые лица. Обедать внизу оказалось намного интереснее и занятнее, чем в столовой наверху. По крайней мере, никто мне здесь не напоминал поминутно о том, что я веду себя не так, как должна вести себя настоящая леди. Здесь все и безо всяких церемоний передавали друг другу миски и блюда, накладывали полные тарелки и ели от души.
– Ах, миссис Бэддли, дорогая моя, вы, оказывается, запомнили, как мне нравилась всегда ваша сырная соломка! – чуть не визжала от восторга Анита.
– Да, да, – с довольным видом улыбалась в ответ миссис Бэддли, не переставая при этом уплетать окорок. – Конечно, я помню, что из моей стряпни вам нравится, мисс Анита.