– Всё готово, Джексон, открывайте дверь, – сказала я, чувствуя, что моё сердце буквально готово выпрыгнуть из груди от переполнявшей его радости. Ещё ни разу после смерти папы я не чувствовала себя такой счастливой, такой окрылённой, если хотите.
Джексон открыл дверь, но не оказалось за нею никаких ребятишек.
Это была мама.
– Джексон, что всё это значит? – побагровев от гнева, спросила мама, обводя взглядом нашу весёлую компанию, стоявшую перед ней с раскрасневшимися лицами, в сдвинутых набекрень бумажных шапках. Наконец мамин взгляд добрался до меня и застыл.
– Здравствуй, мама! А мы тебя не ждали! – растерянно сказала я. Разумеется, я была рада её видеть, давно ждала встречи с нею, но при этом где-то в животе у меня поселился холодок – верное предчувствие чего-то нехорошего. Очень нехорошего.
– Не ждали, это я по вам вижу! Боже мой, Круэлла, ты только посмотри на себя! Что за платье? Что за белые пятна на нём? Да что здесь происходит, в конце-то концов? Изволь объяснить немедленно!
– Когда мы услышали звонок наверху, то решили, что это уличные ребятишки пришли, рождественские песенки петь, – ответила я, чувствуя, как сгибаются мои плечи под тяжестью маминого сердитого взгляда.
– Я не понимаю, Круэлла, вы-то с Анитой что забыли под лестницей? – И она брезгливо указала пальцем на оставшиеся у меня на платье пятна муки. На те самые пятна, до которых мне всего лишь минуту назад не было ровным счётом никакого дела.
"– Моя, леди де Виль, – спокойно сказала Анита, которая всегда оказывалась храбрее, чем я могла ожидать.
Хотите, дам вам один очень, очень полезный совет? Остерегайтесь тех, кто кажется тихоней. Запомните, что нет на свете никого страшнее неприметных, смирных, наблюдательных девушек.
Моя мама посмотрела на Аниту так, словно видит её впервые в жизни и не слышала ни слова из того, что она сказала, а затем обратилась к дворецкому:
– Джексон, отошлите прислугу вниз. – Я хотела напомнить, что слуги ещё не успели получить свои рождественские подарки. Хотела сказать, что пойти к ним на праздничный обед предложила я, а не Анита, но... Одним словом, выяснилось, что смелости во мне гораздо меньше, чем в Аните.