– И как, помогла? Признайся, что это чертовски целебное средство от пулевых ран!
– Да, чертовски целебное.
– Я не хотел твоей смерти, – удовлетворившись моим ответом, продолжил Новоруков. – Я всегда любил тебя, сукиного сына, хотя меня и раздражали твои дурацкие игры в благородство… Но однажды ты зашел слишком далеко.
– Должно быть, когда увидел, как ракета сбивает пассажирский самолет, – предположил я.
– Да! – резко ответил Новоруков, вытянув руку вперед и нацелив в меня свой указательный палец.
Он замолчал, пригубив бокал.
– Ты был уверен, что утопил меня?
– Нет, – ответил Новоруков после долгой паузы. – Уверенности как раз не было. Чтобы быть уверенным, надо видеть труп. Я же хорошо видел, как ты барахтался среди волн недалеко от надувного плота. Но у меня уже не было времени заниматься тобой, потому что с минуты на минуту могли появиться спасатели.
– И тогда ты подкупил медсестру, – сказал я. – Ты думал, что я полный идиот и что позволю кому угодно сделать себе укол?
Новоруков улыбнулся и отрицательно покачал головой.
– Нет, Кирилл, я не думал, что ты полный идиот. Напротив, я знал, что ты крепкий орешек. Поэтому я велел медсестре сначала усыпить тебя закисью азота, а уже потом сделать тебе инъекцию. Но она не послушалась меня, решив, что усыплять не обязательно.
Я обратил внимание на то, что Федька говорил так, будто я был один и никакой молодой женщины по имени Ирэн со мной рядом не было. Может, он не принимал ее всерьез, словно она была моей тенью, глупой подружкой или «девушкой для эскорта», не имеющей к сыску никакого отношения?
– Ты забыл рассказать о том, как сжег автомастерскую вместе со слесарем, – напомнил я."
"– Что было, то было, – ответил Новоруков.