Водитель уже не сомневался, что мы заманили его в глухую подворотню, чтобы там убить. Его ноги и руки стали предательски дрожать, что немедленно отразилось на машине: она дернулась, словно в конвульсиях, и заглохла. Ирэн открыла сумочку, чтобы достать деньги, но таксист вдруг пулей выскочил из машины, отбежал от нее на несколько метров и, пятясь, замахал руками.
– Мне ничего не надо! – выкрикнул он.
– Видишь, насколько мнение о людях бывает обманчивым, – сказал я Ирэн, когда мы вышли из такси и пошли к моему «жигулю», сиротливо стоящему в кустах.
– Первая группа использовала исключительно мрачные эпитеты, – догадалась Ирэн.
– Совершенно верно, – ответил я. – Там нашли, что у мужчины жестокие глаза, и мстительный излом губ, и узкий лоб, в то время как вторая группа отметила необыкновенно высокий лоб, и мудрые глаза, и волевой излом губ.
– Ты прямо на ходу даешь мне уроки криминалистики? – усмехнулась Ирэн.
– Я сам себе хочу напомнить важное правило: нельзя принимать во внимание слишком субъективные ощущения… Преступник в равной степени может быть омерзительным, отталкивающим, а также обаятельным и милым.
Мы подошли к «жигулю». Меня удивило, что все стекла были целы, как и двери, и замки в них. Только крыша была щедро забрызгана птичьим пометом. Мы сели. Я рассматривал руль, запыленную панель, рычажки отопителя… Мне казалось, что прошла целая вечность с того момента, как я, спасаясь бегством, подрулил к мусорным бакам, и две вечности, как я пригласил сесть в машину странную дамочку с обесцвеченными короткими волосами.
"– Ты уверен, что милиция не остановит нас сразу же, как ты выедешь на Кирова? – спросила Ирэн. Она предлагала мне воспользоваться общественным транспортом, я же настоял, чтобы мы разыскали брошенный «жигуль».
– Сколько в нашем городе «Жигулей» такого же цвета и такой же модели? – спросил я.
– Много, – согласилась Ирэн. – Очень много.
– То-то же! – ответил я, запуская двигатель.
Я медленно ехал по маршруту вчерашнего побега.