Тогда я, правда, не поняла, что это был именно он.
Около ели стоял высокий мужчина и смотрел на меня с доброй и понимающей улыбкой. Все вокруг меня словно перестало существовать. Я видела только эти глаза, они переливались всеми цветами радуги и излучали добро и любовь. Сила излучения была невероятна. Глаза у мужчины были небесно-голубого цвета; светлые локоны. Во что он был одет я запомнила плохо, но, кажется, во что-то светлое. Он неспешно исчез, осталось только чувство любви. Постепенно растворилось и оно.
Глаза я узнала сразу. Я видела их не один раз. В сновидениях.
Время от времени он являлся мне днем.
Однажды я сидела на кухне и чувствовала себя совершенно беспомощной. Тут он опять появился передо мной. В этот раз он был словно из эфира, совершенно прозрачен. Сквозь него я без труда видела кухонный шкаф и все ящики. При виде моего помощника я сразу поняла, что не одна. Что со мной кто-то есть и желает мне всего самого хорошего.
Далеко не всегда я видела своего помощника в полный рост. Иногда я видела только глаза, излучающие свет и любовь.
А потому я совсем не удивилась, когда однажды два специалиста по ауре вдруг попятились и широко распахнули глаза. Смотрели они не на меня, а на что-то, появившееся рядом со мной. Позже они рассказывали, что оба наблюдали высокую белую фигуру у стены. «Это твой помощник», – объяснили они. Тогда я услышала это слово впервые, но сразу же поняла, что оно обозначает.
Он помогал мне много раз. Я даже разговаривала с ним. Ответа я не получала, но он делал все, о чем я его просила.
Да, я получила все что хотела! Все! Кое в чем он даже переборщил: я получила слишком много килограммов. Попытки похудеть, продолжавшиеся двадцать пять лет, не принесли ожидаемого результата. Без изъяна не бывает…
Пока Асбьёрн не жалуется, все хорошо…
Но если я услышу, как кто-то разумно и жизнерадостно вещает о том, что «надо есть меньше и бегать больше», я его поколочу.
Ой, что-то я сбилась с темы. Я просто хотела сказать что симпатизирую всем, у кого лишний вес. Они не могут насладиться ужином, не могут позволить себе ничего. Это так ужасно, что иногда начинаешь плакать.