На краю обрыва Люцифер остановился и еще раз окинул взглядом окрестности. Остальные ждали на почтительном расстоянии.
В долине забрезжил рассвет… Было еще очень рано.
Ночная богема уже отошла ко сну, а легшие в обычное время еще не проснулись.
Люцифер стал увеличиваться в размерах и постепенно превратился в настоящего архангела. Величественный, необыкновенно красивый и, в то же время, ужасный. Крылья блестели и переливались, черные волосы локонами спускались по спине. Облик достойный короля.
Да, это был настоящий властелин.
Он оглядел свои земные владения, которыми готовился обладать. В этот раз его приход готовит сын. Марко работал целый год исподволь, без спешки готовя этот приход, вкладывая в головы людей необходимость перемен. Да и не так сложно было убедить людей в том, что они достойны лучшего…
Люди Льда и не подозревали об этой стороне деятельности Марко, узнав о ней только в самый последний момент. Ранее работа Марко была совершенно незаметной; он занимался тем, что настраивал людей на определенный ход мыслей.
Все эти сведения появились в голове Габриэля в тот момент, когда Светлый Ангел застыл на обрыве и затмил собой все, в том числе заглушил мысли в головах присутствующих.
Как тихо! Все застыло в ожидании, словно перед грозой. Темные тучи по-прежнему закрывали горизонт…
Люди Льда никогда не терял и способности чувствовать боль и страдания измученной земли.
Габриэл что-то почувствовал. Что-то, вдруг взявшееся из ниоткуда. Словно огромный хор… Какие чувства отражались в этой мощной песне? Освобождение? Страх? Радость или ужас? Преклонение перед новым господином? Или мольба о вмешательстве со стороны иных сил?
Сначала звуки песни доносились до Габриэля издалека. Теперь же они грохотали у него в ушах.
Люцифер воздел руки над землей…
Наступил самый важный, судьбоносный момент.
Габриэля словно окатила волна холодного воздуха, он вдруг почувствовал в каком напряжении находятся остальные, какого они полны почтения и благоговения.
И вот…
Вдруг произошло нечто неожиданное, чего не ожидал никто из них. Что-то загрохотало, и они очутились в струе яркого света, такого яркого, что Габриэлю пришлось прикрыть глаза руками.