— Я это к тому, что возможно бывшая не заберет его еще долгое-долгое время.
— Окей, я тебя поняла, Воронов. Я готова к ответственности — давно не маленькая девочка, так что я точно не испугаюсь, — он перемещает мне на колено свою руку и слегка сжимает.
Проходится выше по ноге, проникая под платье и наконец-то произносит:
— Я знал, что не ошибся в выборе женщины, с которой хочу провести всю свою жизнь.
Его слова лучше всякого признания в любви. Лучше романтических свиданий и ухаживаний, подарков и показушности.
Проверив детские комнаты и убедившись, что наши малыши крепко спят, иду в комнату для родителей, где нами уже запланированы совершенно недетские забавы.
— Свидание окончено? Я хочу воспользоваться своими правами жены, и немного поприставать к мужу.
— Окончено, — усмехается Даня, позволяя раздеть себя.
Расстегиваю верхние пуговицы рубашки и касаюсь пальцами четко очерченных кубиков пресса. Он приподнимает моё платье куда-то до уровня талии. Гладит и сминает ягодицы — нетерпеливо, жадно и немного грубо — именно так как мне нравится.
Расстегивает молнию платья на спине, касается подушечками пальцев шеи и проходится по позвоночнику, и я вытягиваюсь как натянутая струна ему на встречу.
Под тихий хриплый стон вбираю его в себя до основания. Воронов зарывается пальцами в мои волосы и помогает подобрать ритм — неспешный, с глубоким проникновением и ласками. Когда мы падаем на большую кровать, мне хочется поскорее принять его в себя — целиком, без остатка. Вновь сгореть до тла от его грубых и резких движений, от обжигающих поцелуев и осознания того, что мне ни с кем и никогда не было так хорошо.