В один момент ты готова разорвать меня напополам, в другой начинаешь резко плакать, в третий — ластишься, словно голодная кошечка к своему хозяину.
Невозмутимо пожимаю плечами и списываю это на свой непредсказуемый гормональный фон. Все обязательно наладится после завершения грудного вскармливания — так я успокаиваю себя каждый раз, когда устраиваю истерики на ровном месте как последняя истеричка.
Когда Воронов уезжает, мы начинаем паковать с Денисом продукты, которые приготовили к пикнику. Это была целиком и полностью инициатива нашего храброго парнишки, но я смело её поддержала и попыталась уговорить Воронова пойти вместе с нами.
— Папа не скоро освободится? — хмуро спрашивает Дэн, загружая яблоки в корзину.
Я и сама понимаю, что парню меня мало — просто потому что я не родной отец, только потому что я женщина, и чуточку оттого, что я ему немного чужая.
— Папа обещал, что успеет посетить наш замечательный пикник. А раз папа обещал, значит, он выполнит.
На улице сгущаются тучи, и я переживаю, что наш план накроется медным тазом, но спустя полчаса небо ставится ясным, и мы выбираемся в лес с полной корзиной разнообразных вкусняшек всей честной компанией — мама, я, Кристина и Дениска.
Выходим из коттеджного поселка, поворачиваем вправо, как вдруг позади нас слышится громкий сигнал клаксона. Прямо перед поворотом замирает красная «Audi» Алины Мамонтовой.
— Мам, вы можете потихоньку идти, а я догоню.
Мама понимающе кивает и катит коляску по дороге. Резкими шагами приближаюсь к автомобилю, открываю переднюю дверцу и оказываюсь в прохладном кожаном салоне.
— Прости меня, дуру такую?
Пожимаю плечами и делаю вид, что рассматриваю висящего на приборной панели гнома. Смешной, с большим носом и веснушками на лице.
— А мы с Иваном разводимся, — говорит с непередаваемой грустью в голосе, и я тут же забываю о своих обидах. — Он улетел вчера в Питер, обвинив меня во всех смертных грехах, а я представляешь даже не держала его.
Смотрю на ровный профиль подруги и непроизвольно тянусь к ней рукой вытирая капельки слез, которые непрерывно текут по лицу неровными дорожками. Сердце болезненно сжимается, потому что Алина, какой бы болтливой себя не показала, моя родственная душа, которая всегда мирилась с моим ужасным характером и странными заморочками.