Поцелуй получается рваным, бешенным, с сопротивлением и солеными слезами на губах. Он больше похож на противостояние двух враждующих государств, где у каждого свои устои, характеры и принципы и ни одно из них не хочет потерпеть поражение.
— Не думай, что если я ответила на твои домогательства, то это автоматически означает, что я тебя простила, — отвечает Диана, когда немного отстраняется.
Я с трудом дышу, словно после экстремального марафона и не представляю, каким образом уложу в спокойное состояние своего дружка в штанах.
— Мои домогательства? Федотова, а мне показалось, что это ты меня домогалась.
Диана смущается и кое-как высвобождается из моих рук.
— Чтобы я тебя простила, есть одно серьезное условие — завтра ты отправляешься со мной в школу будущих родителей. Не одной же мне быть прогрессивной.
— Ха! И всего-то? Проще не придумаешь, — произношу под ее недоверчивый взгляд.
Диана вкладывает свою ладонь в мою руку, и чтобы отметить временное перемирие на нашей территории мы возвращаемся к уже остывшему ужину и продолжаем вести разговор, как ни в чем не бывало.
Глава 25
Диана.
В школу будущих родителей мы приезжаем вместе с Вороновым. Он паркует свой внедорожник в самом отстойном месте, и мы еще несколько сотен метров волочимся к высотному зданию, где школа арендует просторное светлое помещение.
Алина Мамонтова рекомендовала мне её как лучшую в городе по подготовке.
Во время первого занятия я поняла, что до этого момента ничего не знала о детях. Тот мизерный процент моих знаний заканчивался на том, что младенцы это сложно. Мне всегда казалось, что дети это привязанность к дому, режиму и к тому, что отныне ты неподвластен своим желанием. Весь мир должен крутиться вокруг маленького человечка, и любая мать должна поставить на себе крест.
Но с помощью нескольких уроков в школе родителей я поняла, что не так страшен чёрт, как его малюют. И не было еще ни одной непосильной задачи, с которой бы не справилась Диана Федотова.
В учебном классе нас восемь семейных пар. Пара хиппи, парочка темнокожих, семейная пара с большой разницей в возрасте, где мужчина старше; пара татуировщиков, у которых есть собственный салон и чьи тела разрисованы так, что не осталось ни одного живого места.