В любом случае, работу в клинике «Идеаль Бьюти» Владлен Сергеевич Потапов наверняка уже потерял.
Остался последний рубеж обороны Сушкиной – Айвай, Ломакина и сама Элеонора Константиновна.
После перерыва слово взяла Лариса Айвай. Она смотрит устало и говорит негромко:
– Долгое разбирательство, шумное дело. Много интриг и непорядочности, скандальности и маленьких гадких сенсаций. – Адвокатесса брезгливо морщится. – Нечестная конкуренция, борьба двух титанов, двух крупных фабрик красоты. И в этих стальных жерновах – судьба маленького человека.
Кто-то мог бы подумать, что адвокатесса говорит о себе, тоже хрупкой, поэтому она просит:
– Элеонора Константиновна, встаньте, пожалуйста.
И Элеонора Сушкина встает рядом с ней.
В зале тихо, все ждут продолжения. Они стоят – тонкие, как тростинки. Две слабые женщины, брошенные товарищами, оставшиеся без поддержки сильных мужчин. Вдвоем против целого мира.
В наступившей тишине отчетливо слышно, как упитанная массивная свидетельница Ломакина тяжело встает со своего места, приговаривая:
– Ох, как же это… Бабоньки… Да надо же вместе… – и перебирается, придерживаясь за спинки стульев, поближе к ответчице и ее последнему адвокату.
– Похоже, уже все сказано, предъявлено, выложено на стол, – с горечью говорит Лариса Айвай. – Нам остается ждать решения суда и надеяться, что в процессе долгих прений не позабылась суть.
Я внимательно слушаю.
– А суть в том…
Адвокат повышает голос, и он звенит благородным негодованием.
– …что красота спасет мир. И право женщины хранить и беречь эту красоту должно быть свято. Нельзя порицать ее за стремление оставаться красивой как можно дольше. И нельзя паразитировать на этом естественном порыве, преследуя свои корыстные цели! Но посмотрите, что происходит!
Лариса Айвай протягивает руку, чтобы поддержать покачнувшуюся Элеонору Константиновну.
– Два гиганта, два монстра сошлись в рукопашной, пустили в ход большие деньги и связи, сразились на глазах толпы, выясняя, кто круче… И дезертировали! Оставив на поле боя маленького слабого человека, которого фактически использовали втемную.
– Вот так и будь честной, прямой и искренной! – громко сокрушается Антонина Ломакина.