Адвокатесса говорит так четко, словно знает о том, что разговор записывается, и специально наговаривает текст на диктофон, не имея возможности зафиксировать договоренности на бумаге. Краем глаза я вижу, что реальная Лариса Айвай недоверчиво смотрит на свой мобильный. Кажется, я угадала: она тоже записывала этот разговор, и теперь не понимает, каким образом запись попала к противной стороне.
– Я должен уточнить, – вступает в разговор… Владлен Сергеевич Потапов! – Поскольку официального договора у нас с вами не будет, перечислить вам названную сумму мы не сможем.
– Семьсот и сто – это восемьсот тысяч, мы договаривались на миллион, – напоминает Айвай.
– С миллиона вы бы заплатили налоги, – парирует Потапов. – Считайте, что я сделаю это за вас.
Пауза.
– Хорошо, – соглашается адвокатесса. – Сто тысяч официально от Сушкиной и семьсот в конверте от вас.
– Абонемент на пять лет – и она наша с потрохами. Будет говорить то, что нужно.
– Отлично, я подготовлю для нее скрипты. А вас прошу придумать мотивацию для второго свидетеля, это еще одна подружка Сушкиной, некто Ломакина. Я предварительно побеседовала с ней и заручилась ее согласием, но вы лучше знаете, что ей можно пообещать.
– Бесплатное обслуживание? Деньги?
– Возможно, какую-то комбинацию того и другого.
– Что-о-о?! – Антонина Ломакина в зале суда выбирается из кресла, как разбуженный медведь из берлоги. За ее криком окончания разговора в записи не слышно, но это уже не важно. – Это что за подстава, подруга?! Ты совсем берега потеряла?! Мы так не договаривались!
Я успеваю испугаться, что сейчас в суде случится некрасивая женская драка, но Ломакина всего лишь сует Айвай под нос свой бугристый кулак, после чего смачно плюет на пол и уходит из зала, сердито бурча и топая.
– Антонина Игоревна, секундочку! – Айвай поправляет перекосившиеся очки и убегает вдогонку за свидетельницей.
Поскольку при этом она прихватывает со стола свою сумку, я подозреваю, что больше мы адвоката Айвай не увидим.
Окончания записи уже никто не слушает.
В зале бардак и дурдом.