В выброшенных мимо урны окурках, в пустых глазах сидящих на цепи людей, в пьяных криках посреди темной улицы, а затем в своих собственных кошмарах, в пустой, безжизненной комнате в полу заброшенном здании Города, где за сверкающей витриной, в пыли и грязи, в лужах подворотен и дворов колодцев прячется забитый камнями пес."
"В белоснежной палате. В фарах машины. В ноже, сверкнувшем в руках идиота, забравшего с собой самое ценное, что он мог вообще забрать. И в наточенном лезвии, что, когда принц держал у своего собственного горла.
Он видел все это. И все это теперь стояло за спиной Примуса. Гоготало, радуясь и ликую тому, что, наконец, томительное ожидание окончено и добыча, столь часто ускользавшая, наконец загнана в угол.
— Принц… — раздался едва слышный шепот.
Маленькая слезинка скатилась по щеке Няни, мгновенно оборачиваясь льдинкой.
Хаджар снова посмотрел на Примуса. Тот уже замахнулся мечом. В глазах его читалось простое — “прости”.
И Хаджар ответил:
— Нет.
И что-то произошло.
Он подошел к нему, положил руку на плечо и кивнул. Он тоже был не согласен. Не согласен с той участью, что уготовили ему боги.
Принц взмахнул клинком.
— Что за…
Меч стража обернулся широкой полосой льда. Она ударила в грудь Примуса и отбросила его на несколько метров. И пока тот еще не успел встать, принц заковылял в сторону своего противника. Почему-то он знал, что справится. Отчего-то он…
— Так не пойдет.
И все замерло. Хаджар не мог даже пошевелиться, а вскоре заметил, что застыли и всполохи костра, окаменев прямо в разгар своего хаотичного танца.
В руках некто держал истекающую кровью сферу, а из-под широкополой шляпы светил всего один глаз.