Злилась ли Няня? На судьбу? На тех, кто эту самую судьбу порвал и истоптал? Кто вынудил ей стать такой, что может одним словом заставить смерть подождать на пороге еще чуть-чуть, еще немного. А еще — станет ли таким же сам Хаджар. Да и вообще — хочет ли он этого? Или, может, как и принцесса, пройдут года, сменятся десятилетия, и он забудет все то, что произошло в Городе.
Потому что, видят праотцы, с каждым днем видения прошлого покрываются все более густым туманом. Он уже не помнил имена сотрудников детского дома, лица обитателей и детей искривлялись и искажались в отражениях калейдоскопа ложных воспоминаний.
Словно она — образ, была связана как-то с музыкой. Его музыкой. Она была важна для него. Он…
Что-то капнуло на снег.
Хаджар посмотрел вниз и понял, что капает с его щек. Он поднес ладонь и вытер… слезы. Слезы? Он не плакал. Никогда не плакал.
— Мой принц?
Хаджар, стискивая зубы, вскочил на ноги и неловкой, левой рукой, поднял перед собой легкий меч, одолженный на время у одного из павших стражей. Он выставил его перед собой и замер, прислонившись спиной к обломкам.
Голубые глаза вглядывались во тьму нависшего над поляной зимнего леса. Кто-то приближался. Хаджар слышал его шаги, чувствовал тяжелое дыхание, а еще — узнал голос.
— Принц! — выкрикнул вышедший на свет. — Как я рад, что вы уцелели!
Высокая, крепкая фигура, плащ, обшитый шерстью грозных хищников, кожаный ремешок, державший собранные на затылке волосы, изрядно побитые сединой.
Тяжелой взгляд и мощная челюсть.
Примус.
— Принц, с вами все в порядке?
— Да, — коротко ответил Хаджар.
А еще все было в порядке с его дядей. Тот пришел не просто без единой царапины — его доспехи все так же ясно отражали пляски всполохов костра, а одежда даже не была помята.
Так они и стояли, смотря друг на друга и у каждого в глазах было отчетливо видно понимание.
Глава 1711
Глава 1711
Примус вздохнул и вытащил меч.
Рука Хаджара не дрогнула. И не потому, что он уже какое-то время учился у Мастера и овладел несколькими стойками. Нет, даже будучи в лучшем состоянии, а не поломанный и с костылем, он все равно не представлял для Примуса никакой угрозы.