"
"На четвёртый день Марии совсем поплохело, она не только отказалась от еды, но и перестала пить. Вместо этого она лишь бормотала что-то нечленораздельное и не обращала внимания на открывающееся окошко камеры, через которое куклы за ней следили.
Я приказал достать её оттуда, отмыть и уложить спать под присмотром не только моих болванчиков, но и Изабеллы. По итогу Мария продрыхла больше суток, а когда проснулась, была похожа на забитого зверька, который шугался от любого шороха.
Мы её накормили, напоили и позволили расслабиться.
Я дождался, пока Мария поверила, что всё уже закончилось и что её будут и дальше содержать в комфортных условиях… Только она заснула во второй раз, как куклы скрутили её и потащили на улицу. Во рту у Марии был кляп, дабы она не разбудила моих подданных.
Её отнесли за пределы стены и положили в деревянный гроб, который был настолько узким, что она не могла пошевелиться.
А потом просто ушли, оставив её задыхаться. Я не знал, чего Мария боялась больше всего, но лично для меня быть похороненным заживо — это был худший сценарий смерти. Даже страшно представить, что в тот момент она испытывала…
Но убивать я её не собирался.
— Отведите её обратно в «стакан», — отмахнулся я и пошёл назад в деревню.
— Нет! Не-е-ет!!! Пожалуйста!!! — кричала Мария. — Я больше не выдержу!!!
— Ты себя недооцениваешь. Члены рода Оскольд славятся своей выдержкой.
— Умоляю!!! — она надрывала горло, а куклы несли её вверх по склону. — Я сделаю всё, что ты скажешь! Прошу! Пожалуйста!!! Карл!!! Я не смогу!
— В первый раз ты выдержала четыре дня, думаю, теперь осилишь и неделю, — размышлял я и шёл рядом.
— Не-е-е-е-е-е-ет!!! — Мария вырывалась, а по её щекам слёзы натурально лились ручьём. — Умоляю! Умоляю… У-мо-ля-ю….