Они завозились на земле, шумно пыхтя под ободряющий рев воинов, болевших каждый за своего вождя.
— Подати от лемузов мои. И доспех со шлемом еще мне дашь, — прохрипел Велемир в ухо князю.
— Половина налога твоя. И не сболтни никому, у меня жупаны десятую часть получают. А доспеха у меня лишнего нет, — проклокотал Само, едва удерживая руку, которая его душила. — Соли воз дам, сам потом закажешь. На твою тушу готового доспеха не найти.
— Договорились, — негромко сказал тот. — Сейчас я захват ослаблю, а ты на меня сверху сядешь.
Ревущее человеческое море орало и свистело, пытаясь разглядеть, что же творится там, за спинами товарищей. И только первые ряды упивались зрелищем того, как блестящий от пота молодой князь от души лупит по лицу вождя бойников, расквасив ему нос в кровь. Тот мычал и водил головой из стороны в сторону, глядя на мир затуманенными глазами. Вскоре он потерял сознание, а Само встал на подгибающихся ногах и поднял вверх окровавленные кулаки.
* * *Большой торг на трех реках шел месяц. Две недели до Ярилы[39], и две недели после. Был еще малый торг, когда любой купец мог приехать в город, и найти Збыха. У того были запасы соли, мехов, меда, топоров из доброго железа, платков, бус или другого товара, смотря откуда приехал припозднившийся купец. Но тогда и цена была другой, не чета той, что на Большом торге давали.
"Самослав проявил смекалку жителя двадцать первого века и внедрил неведомую здесь рекламу заодно с понятием маркетингового бюджета. С одной стороны, во все концы словенских земель поскакали гонцы с вестью, что на Ярилу в земли хорутан приедут купцы из земель франков. Они же пообещали половинную цену на соль, но только на это время. А с другой стороны, всем, кто привезет с собой франкского купца, Само пообещал беспошлинный торг (лично для них) и по хорошему соболю за каждого торговца, что они приведут.