Пока было сухо, и июльское солнышко припекало вовсю, даря воинам возможность не околеть от холода за ночь. И это вселяло надежду в воинов, которые тащились сюда под градом стрел и дротиков.
Два десятка воинов притащили из ближайшего леса сосну толщиной в бедро взрослого мужика, и теперь споро стучали топорами, превращая ее в таран. Сучья, торчащие вбок, превратятся в рукояти, а заостренный конец вынесет хлипкие ворота с десяти ударов. Тут и никаких сомнений не было. Воины ладили верши и доставали из телег сети, которые расправляли на солнышке.
— Таран ладят, — сказал Само стоящему рядом Деметрию.
— Но, герцог, — смущенно сказал Деметрий, — такого никто не делает. Я даже не слышал ни о чем подобном. А я двадцать лет воюю.
— А у меня это первая война, — пожал плечами Само. — Может, поэтому, я и думаю по-другому? Не так, как ты.
— Первая война, как же, — неверяще проворчал Деметрий. — Мой герцог, я видел десятки двадцатилетних парней, что приходили на свою первую войну. У них горят глаза, они бредят подвигами и добычей.
— Ты же знаешь, что я ведун племени, — спокойно посмотрел на него князь. — Вот и считай, что это знание мне дано богами в дар. Мои воины так думают, и тебе я советую думать так же. Когда же приступ, а? Я жду, не дождусь, когда они ворота сломают. Хочу на их рожи посмотреть.
Глава 20
— Идут! Немцы идут! — раздался протяжный крик над крепостью. Дребезжащий звук металлического била поднял всех на ноги, бросив защитников на стены.