Лангобарды толпами гнали на север римлян из разоренной ими Италии, и почтенный Приск снова в деле. Только с вендами, да германцами из-за Рейна он связываться не любил. Уж больно капризный товар, все норовят убежать. Да и покорность вбивать в них нужно месяцами, иначе покупатель испугается, увидев дерзкий взгляд, и пройдет мимо. Впрочем, эти дикари стоили совсем уже дешево, но зато требовали неусыпного внимания умелых специалистов из его рабской казармы. Отсев был довольно большой. Лесные варвары норовили убежать, или кинуться на копья охраны, а потому до продажи не доживала примерно десятая часть, самые сильные и буйные.
— И никакой я не Само, — обиженно пробормотал он, засыпая. — Я Самослав. Само меня мамка называла, когда я совсем малой был. А я уже большой. Вот!
* * *— Да что за чертовщина мне опять снится! — Николай Семенович Мещеряков открыл глаза, и с натужным стоном сел в постели. — Это все морфин, врач ведь предупреждал.
Хриплое дыхание вырывалось из груди отставного подполковника мотострелковых войск. Еще недавно сильный и упрямый, как бык, мужчина, умирал на глазах.
Жизнь закончилась, когда как-то утром он выплюнул сгусток крови после начавшегося кашля.
— Коленька, родной! Да как же это! Господи, за что?
И она зарыдала. Людмила Ивановна отработала медсестрой больше двадцати лет, пока в семье не появились первые большие деньги.