— Ты вот на дудке играть умеешь?
— Умею, — кивнул Горан лохматой башкой. — А это тут при чем?
— Так человек та же дудка, — ответил ему парень. — И на ней тоже играть можно, нужные звуки извлекая. Он же кучу денег потерял, и жизнь его была закончена. Впереди — позор, расстроенная свадьба дочери, долги и нищета. И на этом фоне десять золотых, что я у него на эту дорогу выпросил, не такие уж и большие деньги. Они для него уже не решали ничего. А я ему дал понять, что он не только потери вернет, но и заработает еще.
— А если мы сбежим? — запальчиво сказал Горан. — Зачем нам туда возвращаться?"
"— Чтобы золота заработать, — удивленно посмотрел на него Само. — Когда я ему сказал, сколько каждый из вас за этот поход получит, у него и сомнений не возникло. Уж во что, а в человеческую жадность он верит больше, чем в священное писание. У него даже сомнений нет, что мы вернемся. Он больше боится, что мы сгинем по дороге.
— Сколько, говоришь, тебе лет? — расширенными глазами посмотрел на него Горан.
— Шестнадцать где-то, — пожал плечами Само. — Я десять лет в неволе.
— Да что вокруг происходит! — заворчал Горан. — Зеленый сопляк говорит так, словно он муж, убеленный сединами. Горазд, Збых, Лаврита — ваша первая изба. Мстиша, Лют, Зван — вторая. Делаем, как Само учил. Кто собьется и своевольничать начнет, я тому зубы выбью.
Он распределил остальные тройки, благо деревеньки дулебов редко были больше, чем на шесть-семь домов. Отряд бесшумно двинулся к целям, неся заготовленную заранее снасть. Самослав лично разработал план, и все поползновения товарищей в стиле «Ща как налетим, половину перебьем, баб перетрахаем, а остальных потом по лесам ловить будем» отверг в самой жесткой форме. После чудесного освобождения прекословить ему никто не стал, подозревая, что у молодого щуплого парня какие-то свои взаимоотношения с богами.