Пользуйся, говорит, мил человек, мне без надобности, дескать, старенький я совсем.
— А как он тогда под слоем земли оказался?
— Я же говорю, начальник, не знаю. Может, помер и завещал себя там похоронить — в любимом гараже.
Горохов не прервался и взгляда не отвел.
— Родственников у него нет, и ты это прекрасно знаешь. Завладел машиной, гаражом, чтобы делишки свои проворачивать. Так?
— Какие делишки?
— Веревка, что была обнаружена на трупах, имеет следы каолина. Того минерала, которым вперемешку с землей Замяткин и был присыпан.
— Белая глина? — пожал плечами Сава. — Так этого добра навалом вокруг всего гаражного кооператива. Отголоски керамического завода. Ты, начальник, не местный, вот и не знаешь.
— Тебе знакомы эти граждане? — Горохов выложил на стол фотографии убитых Черпакова, Морошко и Солнышкиной.
— Первый раз вижу, — Савченко лишь покосился на снимки, вид обезображенных трупов его ничуть не тронул. Настоящий социопат.
Я посмотрел на Свету — она аккуратно помечала что-то в своем блокноте, но было видно, что всё это и ее тоже не удивляет.
— В машине, которую ты бросил, обнаружены следы крови. Мы проведем экспертизу.
— Проводите, — пожал плечами задержанный. — Групп крови всего четыре на свете существует, так что вам это ничего не даст.
Вот сволочь… Продумал все. Даже бровью не повел, знает, что предъявить нам ему пока особо нечего. Его «препараторскую» или, лучше сказать, «мясницкую» мы так и не нашли.
Ладно, значит, ведем в бой резервные силы.
— Так, значит. Говоришь, Морошко и Черпакова не знаешь? — вмешался я.
— Не-а.
— А вот у нас другие сведения, — я вышел из-за стола и встал перед Савой, чтобы видеть его наглые колючие глаза. — Гоша Индия сообщил, что ты дела с Морошко и Черпаковым все-таки имел. Лак они тебе поставляли, с фабрики уворованный.
Конечно, такое Гоша под протокол, да еще про своего же подчиненного, никогда не скажет, но я решил использовать информацию в своих «корыстных» целях.