Я эту ленточку из кармана незаметно швырнул на кустик, будто она там давно висела. Но не рядом с трупом, а чуть поодаль, ты же помнишь. И сам же ее и нашел, тебя позвал…
— Ты чуть не повел расследование по ложному следу, — буркнул я, переваривая услышанное.
— Ну, так если предположить и мозгами пораскинуть, то ленточка могла случайно там оказаться, не на теле же была обнаружена. А на следующем преступлении я повторил трюк.
— Олег, — я смотрел парню прямо глаза. — Никогда больше так не делай… Ты понял⁈
— Да понял я уже, понял, — поморщился тот.
— Не неси ерунды, — скривился я. — Это был не обыск. Я увидел моток случайно среди книг. Взгляд сам зацепился. Ты же его не прятал. А улики такие очень важно было отработать.
— Почему? — искренне удивился Олег. — Ведь это всего лишь кусок тряпицы.
— Потому что… — Я внимательно смотрел на парня, в его пытливые глаза, но не мог же я сказать ему, что в том, моем будущем что-то пошло не так, и он убивал женщин именно такой ленточкой — которая послужила символом красного пояска его деспотичной биологической матери.
Но в этой реальности я все поменял. Олег вырос в другой семье, травмирующего фактора, который дремал бы много лет в нем, а потом вылился бы в манию, он не получил.
— Ты что молчишь? — вывел меня из размышлений Олег. — Про улики-то?
— Да так… — я улыбнулся и потрепал парня по плечу. — Пожалуй, ты прав. Это всего лишь кусок тряпки, и мы цеплялись за каждую соломинку… Из тебя получится отличный судмедэксперт, только хорошенько учись.
* * *— Привет, лодырь! — я вошел в больничную палату с авоськой, полной апельсинов. — Хреново выглядишь, тезка!
— Привет, мент! — улыбнулся Медведев. — Ты тоже…
Он лежал на кровати, но при виде меня смог самостоятельно привстать и сесть.
— Да, это мне просто накидка не идет, — кивнул я на свое плечо, на которое наброшена была с застиранными бледными полосками больничная тряпица на вязочках. — А то, что лицо помято, так это злоупотребляли вчера немного, посидели в ресторане коллективом. С Гошей заодно пообщался, он там бессменный постовой. Тоже заживает после Савы. Но ему меньше досталось, чем тебе.