Шерловая искра

Я подошла к Миразу, но говорить ничего не пришлось — старик и так понял суть неозвученной просьбы и подался готовить новое лекарство.

Не могу больше подробно восстанавливать весь процесс. Когда дед силком напоил Сорроса (а заодно и Вагана) крепким успокоительным, того растащило, как от солидной порции алкоголя. Язык парня вяз и едва ворочался во рту, но на вопросы он начал отвечать.

Если вкратце, то после неудавшейся попытки сгнобить нас в метели, кровожадный бог нашёл способ повлиять на слабую, прямо скажем, нездоровую психику Сорроса, явившись тому во сне.

Хотя мальчишка пытался убедить нас в том, что видел это чудище прям наяву. Нет, если он припёрся к парню в том же виде, что и в моём сновидении — согласна, тут и у здорового крыша поедет, не то, что у нашего болезного на голову спутника."

"Так вот, строя страшные рожи, монстр велел ему этой же ночью сделать то, что он сделал. И даже показал картинку ларца, в котором старик отдельно хранил те самые мешочки, чтобы они всегда были под рукой.

Вы же помните, Мираз использовал их для Рона на протяжении всего пути, было логично держать «аптечку скорой помощи» в быстром доступе. Так что мальчишке не пришлось ничего искать, он просто взял, что сказано, прямо со стола.

В общем, наведя жути, проклятое божество провело Сорросу весь этот подробный «инструктаж», завершив его убедительным обещанием в случае неповиновения угробить отца.

И только в одном моменте хитроумный Хирг капитально дал маху — поручил задание повреждённому разумом парню.

Впрочем, выбора у него особого не было. Как пояснил Мираз, так прямо повлиять на здорового человека, подчинить своей воле, заставить совершить злодеяние — не под силу даже богу.

— Значит, нужно было более чётко формулировать задачу. — злорадно подумала я.

Это я вот о чём: Сорросу было сказано, как только все уснут, отогнать дормез в лес и утопить в трясине. Понимаете, утопить карету. Наш дурачок, не обладая богатой фантазией, пытался исполнить указание дословно, повторяя приказ, как поломанный патефон.

От того и нахлёстывал коня, загоняя в болото, даже тогда, когда мы с девчонками повыскакивали на улицу.

Не знаю, понимал ли парень, что сам неизбежно погибнет в трясине страшной смертью? Очевидно одно, он пошёл на это только из страха за жизнь отца. И теперь буквально умирал от отчаяния потому, что не сумел довести начатое до конца, а значит и спасти Вагана — не сумел.