Женщина посмотрела в компьютер, повернулась ко мне и проговорила, неприязненно поджав губы:
– Есть такая. Вторая неврология, двенадцатая палата. Платная. Только вас к ней все равно не пустят.
Я слышала, что персонал муниципальных больниц плохо относится к тем, кто лежит в платных палатах, и вот сейчас увидела это своими глазами.
– А как ее состояние?
– Средней тяжести, – ответила медсестра, преодолев классовую неприязнь. – Температура нормальная. Только я еще раз говорю, девушка, вас к ней не пустят.
Я не стала спорить, поблагодарила медсестру и подошла к стене, на которой был изображен план больницы. Там я узнала, что второе неврологическое отделение находится на шестом этаже.
Поднявшись туда, я открыла дверь и вошла в отделение. На сестринском посту не было ни души, так что я беспрепятственно прошла по коридору до двенадцатой палаты. Толкнув дверь, я заглянула внутрь.
Палата была одноместная, довольно просторная, с большим окном. На единственной кровати лежала Лилиана Ковальски, но узнать ее было трудно.
– А вы кто такая? – раздался вдруг из угла негромкий голос.
Я вздрогнула и оглянулась. В углу комнаты сидел мужчина лет сорока в накинутом на плечи белом халате.
– Я хотела проведать Лилиану, – ответила я тоже негромко, чтобы не беспокоить больную.
– Охранник, – ответил мужчина коротко. – Видите же, она спит. Так что не беспокойте. Ей нужен отдых.
– Ладно, не буду беспокоить… – Я вышла из палаты и направилась к выходу.
Спрашивается, зачем я сюда приехала? Ну увидела Лилиану, а толку-то?
– Вы ее родственница? – послышалось у меня за спиной.
– Знакомая… – ответила я и только после этого обернулась.
Следом за мной по коридору шел мужчина в белом халате и шапочке. Лицо его закрывала голубая медицинская маска.
– Я – ее лечащий врач, меня зовут Владимир Сергеевич, – проговорил он с той сдержанной приветливостью, с которой врачи разговаривают с родственниками тяжелобольных.
Мне показалось, что я уже видела этого врача, но где я могла его встретить? Впрочем, попробуй узнай человека, лицо которого закрыто маской!
– Как она вообще? – задала я традиционный вопрос.