Будешь орать, плакать, и наконец мне это надоест, и я уйду. Но ты не права, потому что тратить время на бесполезные действия я не стану. И пытать тебя буду тихо.
Пытать? Я вытянула шею и увидела, что на столе разложены какие-то блестящие металлические инструменты – крючки, ножницы, кусачки… Ой, мамочка, да этот Петрович – форменный маньяк, таких только в кино показывают!
– Ногти… – бормотал Петрович, – зубы… грудь опять же и…
– Какого черта! – заорала я. – Что тебе от меня надо? Информацию или просто помучить для собственного удовольствия? Чего пугаешь? Господи, с какими психами Вдова работает!
– Будешь говорить? – Он подошел ко мне и нажал какую-то точку на шее, отчего я заорала уже всерьез.
Никогда в жизни так не кричала, даже не представляла, что могу такие звуки издавать.
– Так будешь?
– Да буду, буду, – едва отдышавшись, простонала я, – нужно больно скрывать!"
"– А чего тогда ерепенилась? – Петрович без сожаления отвернулся от своих инструментов, и я поняла, что он не маньяк, а просто прикидывался.
– А ты вопросы задавай правильные! И развяжи меня!
– Ага, сейчас! Говори давай! Это что? – Он показал мне скомканную бумажку.
– Чек, – честно ответила я, – с заправки у шоссе.
– А это что? – он ткнул пальцем в цифры.
– Число какое-то, – я попыталась пожать плечами, но не получилось, – дата, в общем.
Я нарочно сказала про дату, чтобы он не допер, что чек надо перевернуть.
– Где ты его взяла?
– У бабки-соседки, – опять-таки честно ответила я, рассудив, что Пульхерия Львовна ни за что не скажет, как к ней попал чек – не вспомнит просто.
– Точно, приезжал адвокатишко тот… – протянул Петрович таким тоном, что я уверилась: это они помогли бедному Котику отъехать на тот свет. Уж не знаю как, но устроили ему инфаркт.
Я поскорее опустила глаза, чтобы Петрович не успел ничего в них прочитать. Хитрый гад, все замечает.
Открылась дверь, и вошел мой давний знакомый Валентин. По-прежнему рожа его ничего не выражала, и челюсть двигалась равномерно, как будто он жевал резинку.
– Ой, – обрадовался он, – Петрович, да это же она, Жанка! Которую я у бассейна подсадил!
– Которую ты упустил! – разозлился Петрович.