Но я, конечно, ничего ему не сказала, ведь воспитанные люди такое никогда не говорят, правда?
– Правда… – машинально подтвердила я. Вот интересно, в зеркало она никогда не смотрит?
– Я его всегда называла Котиком… – бормотала старуха, – его все так называли…
– А он вас как называл?
– Поленькой… как же еще?"
"Ага, значит, она никакая не Пульхерия, а Полина… что-то в этом роде я подозревала.
– А почему ты не пьешь чай, Анечка? Ой! – Старуха вспомнила про чайник и выбежала из комнаты.
У меня мелькнула мысль удрать, пока ее нет, но я представила ее расстроенное лицо, когда она вернется с чайником, и осталась.
– Вот и чай! – Пульхерия Львовна налила кипятка мне и себе в красивые чашки. Не беда, что у одной не было ручки, а вторая с трещиной, все равно чашки красивые. Были когда-то, в позапрошлом веке, наверное.
Я поднесла чашку к губам. Чай был мало того что невкусный, но еще и совершенно холодный. Не то чтобы он остыл – похоже, чайник вообще не кипятили.
Пульхерия Львовна заметила, что я поморщилась, и в кои-то веки верно поняла эту гримасу:
– Холодный, да? Я тоже замечаю последнее время, что с нашей кухонной плитой что-то не то. Я ставлю чайник, а он совсем не греется! Вот раньше, бывало, он так быстро закипал… не успеешь спичкой чиркнуть!
Тут я сообразила, в чем дело.
Соседи, опасаясь, что старуха оставит открытый газ, перекрывают общий кран. В результате бедная Пульхерия не может даже выпить горячего чаю… но это ужасно! С другой стороны, соседей тоже можно понять… отравит всех газом или взрыв устроит…
Но все же у Галки сволочной характер.
– Раньше вообще все было лучше! – продолжала старуха. – Какие были мужчины! Ты помнишь Гагарина? Какой красавец! Какая улыбка!
– Гагарина? – переспросила я, потеряв нить ее рассуждений.
– Ну как это – какого? Того, который полетел в космос, разумеется! Неужели ты не помнишь? Ты же еще молодая, у тебя должна быть хорошая память! Да и было-то это совсем недавно. А потом он пришел сюда, в эту самую квартиру… какая у него была улыбка! И сказал – здравствуй, Поленька!
– Кто пришел? – окончательно растерялась я.