А до того принадлежала… кому же она принадлежала? Кому-то очень известному… – Старуха наморщила лоб и уставилась перед собой, но потом махнула рукой. – Ну не важно, кому-то она точно принадлежала. Я ее уже достала из нашего тайного места, так что обязательно тебе подарю. И не возражай – я так решила.
– Ну хорошо. – Я действительно решила с ней не спорить, все равно это бесполезно.
Пульхерия подошла к туалетному столику, выдвинула ящик, что-то достала оттуда и протянула мне. Это была елочная игрушка – рождественская звезда из золотой мишуры.
– Вот, это то, о чем я тебе говорила. Очень ценная вещь. Можешь меня не благодарить.
– Да, большое спасибо, я вам признательна и буду хранить эту вещь как зеницу ока. Но вот что я хотела вас спросить. У вас есть еще фотографии Станишевских?
– Кого?
– Котика Станишевского и его семьи. Вы же рассказывали, что они жили в этой квартире.
– Почему ты говоришь про котика? – Старуха нахмурилась. – У меня никогда не было котика. От котов один беспорядок, и запах… такой неприятный! – Она поморщилась.
– Нет, я не про такого кота. Вы мне говорили про мальчика, Котика Станишевского, с которым дружили в детстве.
– Ах, про Котика! – оживилась старуха. – Да, мы с ним очень хорошо играли… у нас было тайное место… мы туда прятали все наши драгоценности…
– Да, про это вы мне уже рассказывали.
– Что ты говоришь, Анечка? Неужели? И про тайный язык рассказывала?
– Да, и про тайный язык.
– Ну надо же! – Пульхерия Львовна пригорюнилась. – А я и забыла… раньше у меня была очень хорошая память, а теперь я все забываю. Но про Станишевских помню очень хорошо, они жили в этой квартире давно, когда-то вся эта квартира принадлежала Котиному деду. А потом их утеснили… То есть нет, какое-то другое слово… утеплили… нет, тоже не то… уплотнили, вот! Точно, уплотнили! И они жили только в двух комнатах. Потом им все же дали отдельную квартиру, и они переехали.
– Но вы и после встречались с Котиком? Виделись с ним?
– Сначала часто виделись, потом все реже и реже и наконец перестали вообще видеться.