– Успокойся, дорогой! Нас не вычислят. Я накладываю заклинания двойничества на все проезжающие машины. Даже нашего Тухломошу и того заглючило бы, – успокоила его Улита.
Мефу надоела тряска, и он сделал Мамаю внушение единственно понятным тому способом. Мамай неохотно внял. Машина поехала спокойнее. Слева от Мефа сидели Ирка и Багров. Антигон, улюлюкая, подпрыгивал в багажнике. Ему одному сумасшедшая гонка доставляла удовольствие. Даже при том, что он имел хорошие шансы вылететь на шоссе. Однако уважающего себя кикимора такими пустяками не напугаешь.
Не успел Меф расслабиться, что он больше не подскакивает, как Даф сделала неосторожное движение затылком и заехала ему в нос.
– Ой! Это не я! – сказала Даф, хотя отрицать очевидное было нелепо. Дафна, разумеется, прекрасно это поняла и засмеялась.
– Ну вот! Уже и ты! – ворчливо сказал Меф, потирая нос.
– Что «уже и я»?
– Уже и ты врешь, как остальные.
– Кто врет? Я?
– Не оправдывайся! Все девушки врут. Светлые они, темные или просто серые мышки – неважно.
Даф негодования Мефа не разделила.
– Тут надо еще разбираться, что, зачем, почему. Валить все в одну кучу – все равно, что выливать чай в суп. Какая разница? Все равно живот один. Разобрался?
– Не очень.
– Объясняю. Ложь бывает трех видов: ложь во спасение, беспардонная ложь и ложь творческая.
– Не-а, глупости она какие-то говорит. Книга... пирог... – непреклонно заявил Меф.
– Почему глупости? – удивилась Дафна.
Она заметила, что Ирка повернулась и внимательно, изучающее, без всякой симпатии на нее смотрит. И Дафне захотелось намеренно казаться хуже, чем она есть."
"– Ну раз она соврет, ну два, а потом парень все равно поймет, что его динамят, – продолжал Мефодий. – Я бы на месте этой девушки сделал так.