Красно-синее пятно мелькнуло в зеленой листве и пропало; беглец окончательно скрылся из виду.
Перешел на ту сторону. Я почувствовал это, сам не знаю как.
Но исключительно на интуицию я полагаться не стал, добежал до выставленных в кольцо каменных менгиров и никого там не обнаружил. Только валялось в траве брошенное ружье, ижевский полуавтомат МР-153.
Я поднял его, поспешил обратно и вскоре наткнулся на запыхавшуюся Яну.
– Это окно? – указала ведьма на таинственное сооружение.
– Да, – ответил я. – Почему автоматы не заблокировали? Вы же умеете!
– Слишком далеко и за текущей водой, – пояснила ведьма, – а я после окна до сих пор как лимон выжата!
Я выругался и достал рацию.
– Вера, ты как?
Вместо девушки отозвался Напалм.
– Жить будет, – коротко ответил пиромант.
Засорять эфир расспросами я не стал, позвал за собой Яну и поспешил к переправе, внимательно глядя под ноги – влететь в волчью яму из-за собственной безалаберности не хотелось совершенно.
На затянутой дымом полянке я отправил Яну на тот берег, а сам задержался обыскать обгоревшего покойника.
Ничего интересного в карманах кожаной куртки не обнаружилось. Забрал только старенький АКМ и магазины к нему, пустые и снаряженные. Потом глянул с берега в поисках второго трупа, но того нигде видно не было; не иначе унесло течением. Зато в кустах наткнулся на синюю спортивную сумку, доверху набитую пластиковыми пакетами с янтарем.
Тогда я проверил кусты, откуда стрелял кондуктор, и отыскал в них еще одну сумку с прозрачно-желтым поделочным камнем.
Не знаю точно, на какую сумму потянут мои находки, но уверен – затраты на экспедицию уже отбились сторицей.
Да, оставлять сумки в лесу я не собирался. Чего добру пропадать?
Крякнул, поднимая их с земли, и заковылял к перекинутым через речку бревнам.
Идет бычок, качается,Вздыхает на ходу:– Ох, доска кончается…Черт! А стихи-то о пиратах! Бычка за борт по доске спустили, выходит.
Вот и у нас… добыча…
5Когда я перетащил свою добычу на другой берег, Вера лежала на земле с перебинтованной ногой, а Напалм осторожно накладывал на голень жены шину из порубленных топором веток.
– Перелом? – спросил я, глянув в развороченную ловушку. Там из земли торчали обломки заостренных прутьев.
– Да, – отозвалась бледная как полотно девушка и закусила губу.
Лика уже была на ногах, кожа у нее на лбу была рассечена. Ведьме просто повезло, что бревнышко угодило торцом, а не боковиной с гвоздями.