– Ди… Дильс, – Тима только и смог, что показать на ЭТО, после чего его стошнило. Дальнейшее он помнил плохо.
Уже глубокой ночью Антон проснулся оттого, что у него выпал еще один зуб, и какое-то время тупо сидел, пытаясь осмыслить, что же все-таки с ним происходит. Он поймал себя на мысли, что уже начал шепелявить, стыдливо прикрывая рот, чтобы его дырки никто не мог разглядеть. Вообще-то, это было лишним – все были настолько напуганы и погружены в свои собственные внутренние миры, что до его выпавших зубов никому не было никакого дела.
Когда он укладывался спать, то чувствовал на себе настороженные взгляды. «Проснется ли он утром? Или сдохнет во сне?» – вот что он читал по их лицам. Ощущения были, мягко сказать, не очень приятные. Словно он переодетый в петуха волк, который залез в курятник, и все несушки смотрят на него блестящими глазами, квохчут и сторонятся, зная его истинное лицо, то есть морду.
Он попытался заснуть, но вскоре подскочил от нестерпимого зуда в левой ноге. Антон пытался почесать ее, но сделал лишь хуже – она зудела так, будто ее искусал целый полк комаров.
"Снял толстый вязаный носок и оторопел. Похоже, зубами дело не ограничится. С двух пальцев уже слезли ногти, страшные и почерневшие (ногти трупа – промелькнуло у него), третий, на большом пальце, болтался на честном слове.
Ночью Злата услышала какой-то шорох и мгновенно подняла голову. В палатку просунул голову Тух-Тух.
– Ты не спишь? Злата? – шепотом сказал он.
– Что ты хотел?
– Спуститься вниз. Ты сегодня сказала, что готова, – тихим голосом произнес Тух-Тух.
Злата стала вылезать из спальника и разбудила Дильса.