Девица наивная, дурочка, как и её мамаша актриса столичная, видите ли, чахоточная, и брат её приютил для поправки здоровья, поправил… И обрюхатил. А вы и того хуже, влезли в доверительные отношения, ещё и жалование за два месяца получили, да меня же и обобрали. Прохиндей, грабитель с большой дороги! Подлец! Да чему я удивляюсь, все вы одной масти…"
"Она заблудилась в обвинениях, но при этом выдала тайну рождения Офелии, и теперь вообще многое стало понятно. Петрович побагровел, таких оскорблений от пышнотелой старухи он стерпеть не может, но не бить же её…
— Сударыня, выбирайте выражения! — прогудел басом, сжал кулаки, но устоял и до склоки не дошло.
Он не может, а я могу.
Выхожу из-за широкой спины «мужа», руки в боки и, кажется, я закусила удила…
— Простите, но по какому такому праву, вы вдруг решили оскорблять моего достойного супруга, ведёте себя хуже, чем на базаре, такой пример показываете мальчику. Обобрали вас, как же! Да если бы вы хоть одним глазком потрудились взглянуть, как жили Наташа и Миша, с трудом сводя концы с концами, ни еды, ни одежды, ни обучения.
— Да как ты смеешь?
— Я теперь жена отставного подполковника пятого ранга, и с завтрашнего дня мы с ним и с младшим братом становимся помещиками.
Хватаю за руки Петровича и Мишу и с таким напором двинулась на «тётушку», что та отпрянула назад и освободила дверной проём.
Возможно, я переборщила, но зато по делу.