Точнее слышала, но от тех, в чьих устах ругань воспринимается как похвала.
— Чувствуешь себя виноватой?
— И в кого ты такой умный, — снова вздохнула Ленайра. — Ведь лес рубят — щепки летят… не так ли? Как-то противно от такой логики.
— А ты сама все заварила, своей ложью… Совесть мучает?
Ленайра зыркнула исподлобья. Впервые Лешка видел у подруги такой взгляд в свой адрес. Его даже в дрожь бросило.
— У тебя какие-то проблемы? — В голосе лед. — Повторись все, я бы сделала все тоже самое.
Лешка вдруг.
— Бедная… сколько же тебе приходится нести на себе… оно же не стоит того…
Напрягшаяся было Ленайра вдруг расслабилась, даже не пытаясь вырваться.
— Пусти…
— Не-а.
— Пусти… не хватало еще мне тут разреветься..
— Так не сдерживайся, Снежок.
Ленайра вдруг с силой оттолкнула его.
— Надо дела закончить.
— Я с тобой.
— Но… — глянула на Лешку, поняла, что спорить бесполезно, кивнула.
Вдвоем они быстро прошли холл и направились к выходу.
— Я распоряжусь о сопровождении, — сообщил он.
Ленайра на миг замерла, задумалась.
— Не больше пяти. Мы ненадолго и недалеко.
Когда они вдвоем покидали поместье верхом на своих конях к ним пристроилась пятерка охранников, молча двинувшихся следом. Охранники ехали достаточно далеко, чтобы не навязывать свое общество, но достаточно близко, чтобы в случае чего прийти на помощь вовремя.
Благодаря широте центрального проспекта, центр которого оставался достаточно свободным для скачки они стремительно неслись по вечернему городу практически без задержек. Лешка заметил фонарщиков, которые с длинными палками, на концах которых горел огонек, переходили от одного маслянного фонаря к другому и поджигали мало в чашах. Иногда кто-то из них по приставной лестнице забирался наверх, проверяя уровень топливо и в случае необходимости подливал его из небольшой емкости, закрепленной на спине.