К счастью, какие бы сомнения его ни мучили, они тут же развеялись, стоило мне удвоить цену.
Она отвела взгляд, словно что-то в его словах не давало ей покоя.
– А что со мной?
– С тобой? – Энцо остановил свой взгляд на ее пухлой нижней губе, вспоминая, как покусывал ее, заставляя Матильду дрожать от наслаждения.
– Ты, наверное, захочешь, чтобы я осталась с Саймоном?
– Конечно. Ты здесь именно поэтому.
Его вдруг охватило необъяснимое желание взять ее за подбородок и заглянуть в ее глаза цвета штормового облака, чтобы узнать, о чем она думает.
Но она внезапно повернулась сама и посмотрела на него с вызовом, который обрушился на него словно удар под дых.
– Мы с Саймоном можем найти себе жилье, – отчеканила Матильда. – Нам нет необходимости останавливаться у тебя.
Господи, неужели ей казалось в порядке вещей спорить с ним по этому поводу после того, как она поступила с ним и с собственным сыном? Ведь она лишила общения не только Энцо с Саймоном, но и Саймона с Энцо.
Мальчик нуждался в отце.
Жаль, что его собственный отец никогда не оказывал ему поддержки.
Он захлебывался от злости и винил всех и вся в сложившихся обстоятельствах, кричал на свою жену и на детей. Данте не обращал внимания на его слова, но Энцо был старшим сыном. Наследником. Он нес ответственность.
В буквальном смысле.
Лишившись трона, отец превратился в настоящего тирана, а после ухода жены стал вести себя еще хуже. Он просто делал вид, что Энцо не существует.
И последний считал, что заслуживал такое отношение.
Они с отцом стоили друг друга, по крайней мере, так заявила его мать, когда обнаружила, что он вылил в раковину припрятанные ею запасы вина. Он всего лишь пытался помочь ей, но у нее имелось свое мнение на этот счет.
– Как ты посмел? – заорала она. – Ты такой же эгоистичный, как твой отец. И так же, как он, любишь контролировать и осуждать других.
Как бы там ни было… Энцо решил, что со своим ребенком будет вести себя не так, как вел себя с ним его родной отец. Или его мать.
– Нет. Он будет жить со мной.
– Ты хоть понимаешь, что такое жить с маленьким ребенком? – разозлилась Матильда. – Четырехлетки не умеют вести себя тихо. Они не понимают…
– Мне все равно. Вы будете жить со мной, и точка.
Энцо почти надеялся, что она станет возражать дальше, чтобы он мог…
Что?
Он поерзал на своем сиденье, злясь на себя за то, что позволял ей выводить его из себя. Четыре года назад он позволил ей намного больше – подпустил ее близко к своему сердцу.