Господи, он даже убедил себя, что у него получилось.
Но стоило ему посмотреть в эти большие серые глаза, как его тело тут же ожило, и он понял, что обманывал себя.
Он не забыл ни пожиравшей его страсти, ни того чувства, когда казалось, словно он пришел домой, стоило ему очутиться в ее объятиях.
Не забыл он и ярости, охватившей его два дня спустя, когда он проснулся один в своей кровати, на холодных простынях.
Что-то подобное творилось с ним и сейчас. Четыре года он думал о ней. Четыре года просыпался, сходя с ума от неутоленной страсти и желая получить то, что невозможно купить ни за какие деньги.
То, что могла дать только она одна.
Он не бросился на ее поиски, потому что был слишком горд и сказал себе, что на ней свет клином не сошелся, но это тоже был самообман.
И вот она здесь, на расстоянии нескольких лет и тысяч километров от их острова, стоит на пороге гостиной какого-то англичанина и смотрит на него так, словно переживает те же чувства, что и он.
Что она тут делает? И где была все эти годы?
Энцо машинально сделал шаг по направлению к ней, но тут появившийся в комнате ребенок обернулся и тоже увидел ее.
– Мамочка, – сказал он и, подбежав к ней, обнял ее за ногу.
Энцо застыл, переживая еще одно потрясение.
«Мамочка».
Женщина, Саммер – так она назвалась ему тогда, – положила ладонь на голову малыша, но при этом смотрела на Энцо. Словно была не в силах отвести взгляд.
Значит, этот мальчик был сыном хозяина дома, а она…
А она была женой Сент-Джорджа.
Казалось, его потрясению не будет предела.
Энцо старался убедить себя, что ему абсолютно все равно, кто она такая. В конце концов, столько лет прошло.
В любом случае он не хотел тогда ехать на курорт Данте. Он невзлюбил этот остров с первой секунды. Его насыщенный тропический воздух и лазурная морская гладь напоминали о земле, на которой он вырос, и о доме, который не смог забыть.
Энцо стоял в тени пальм, выслушивая жалобы управляющего отелем и потея в своем сшитом на заказ костюме и кожаных туфлях ручной работы, полных песка, как вдруг увидел ее.