Ладно бы ещё с ровней — а ведь Верочка подчинённая. А на работе разные ситуации случаются, иногда и прикрикнуть приходится. Приключения могут закончиться утром и без продолжения, как после на работе отношения сложатся?
Женщину ему хотелось — всё-таки молодой здоровый парень, три недели монахом прожил. Но останавливало то, что Верочка работала в отделении.
Пока он раздумывал, Верочка щебетала о своём, о каких-то мелких событиях в больнице. А он ехал, почти не слушая, решая для себя дилемму.
— Вот и мой дом! — Верочка указала на девятиэтажку.
Никита заехал во двор, остановился. Верочка медлила.
— Может, зайдёте ко мне, чайку попьём?
— А как родители твои моё появление воспримут?
— Не бойтесь, Никита, они в Краснодар, к родне на неделю уехали.
Верочка смотрела на него с вызовом. Оба они были в том возрасте, когда люди понимают, что последует за чаем.
Никита колебался. Вера покраснела; приняв его нерешительность за отказ, она открыла дверцу машины и выпорхнула на тротуар.
— Вера, подожди.
— Мне удобно, а там — как хотите.
Никита выскочил из машины.
— Вот ведь незадача! Знал бы, что такое дело, купил хотя бы коробку конфет.
— Только фигуру портить, — фыркнула Вера. — Так мы идём?
Никита нажал кнопку пульта сигнализации, поставив машину на охрану.
Верочка шла впереди. В доме был лифт, но они поднялись по лестнице, благо квартира была на четвёртом этаже.
Верочка открыла дверь.
— Заходите, Никита Алексеевич.
Никита скинул курточку, снял ботинки, помог снять плащ Верочке.
— Проходите в комнату, садитесь, — суетилась Верочка. — Я сейчас.
Верочка ушла на кухню.
Никита же прошёл в комнату. Чистенько, но бедновато. А чего он ожидал увидеть? ЖК-панель «Филипс» во всю стену — на её-то зарплату?
На полках книги стоят — и не для антуража. Для таких целей ставят собрания сочинений, чтобы выглядело солидно. Книги были самые разные — по медицине, по вязанию, несколько любовных романов.
На тумбочке и письменном столе — милые женские безделушки вроде плюшевого медвежонка-панды.
Уютно, чувствуется женская рука — не то что у него. Впрочем, как и у всех холостяков. А главное — он не увидел ни одной мужской вещи вроде пепельницы или тапочек большого размера.
В комнату заглянула Верочка.
— Идите, мойте руки, и — за стол.
Никита чувствовал себя немного не в своей тарелке. Пришёл в чужой дом, к девушке, без шампанского, конфет, цветов. Вышло, конечно, экспромтом, но всё же… Он не любил быть нахлебником.